Читать книгу - "Война - Евгений Владимирович Соколов"

Поэтому нередко возникала картина, способная породить самые разные мысли у бывшего крепостного. Ведь за околицей деревни начинались бескрайние помещичьи поля, луга и леса, а крестьянин по-прежнему ломал голову над тем, как прокормить многочисленное семейство со своего очень скромного участка. Неудивительно, что разговоры о земле находили в народе гораздо больший отклик, чем рассуждения столичных философов о высоких материях. Человека, которому нечем кормить детей, обычно мало интересуют тонкости политических теорий. Зато именно эта почва позволяла различным революционерам и борцам за всеобщее равенство будоражить умы многочисленного крестьянства.

Неудивительно, что земельный вопрос постепенно превращался в одну из самых серьёзных проблем империи. До грядущих революций оставались ещё десятилетия, но недовольство уже накапливалось. Многие крестьяне искренне считали, что земли в России достаточно для всех, просто распределена она как-то уж слишком неправильно.

Впрочем, было бы несправедливо утверждать, что государство ничего не предпринимало. Реформы продолжались, положение постепенно менялось, а многие дальновидные люди понимали, что стране необходим многочисленный слой крепких и самостоятельных хозяев. Другое дело, что история в моей родной реальности не пожелала двигаться спокойным и размеренным шагом, и вскоре революционный вихрь понёсся вскачь, сметая на своём пути неспешные планы министров, надежды реформаторов, а заодно и судьбы миллионов людей.

И я, помня историю своей страны, зная о том, что к указанному чуть выше периоду времени примерно 80 процентов населения империи составляли крестьяне, с грустью думал о том, что многие беды России начинались вовсе не в кабинетах политиков и даже не в революционных кружках Петербурга. Их корни уходили гораздо глубже — в обычную русскую деревню, где крестьянин, стоя посреди своего небольшого участка земли, задавался вопросом, который через пару десятилетий прогремит на всю страну: «Землю — крестьянам!»

— Что касается крестьянской реформы, — добавил граф Лазарев, — то здесь мы предлагаем не ломать существующую систему через колено. Да, отмена крепостного права была огромным шагом вперёд, но, если говорить откровенно, сама земельная часть реформы получилась довольно непростой. Крестьянин получил долгожданную свободу, приобрёл надел, но вместе с ним получил и многолетние выкупные платежи. В результате человек вроде бы стал свободным хозяином, а на деле ещё долгие годы должен государству за землю, которой пользуется.

Александр Александрович задумчиво кивнул.

— И что же вы предлагаете?

— Как можно быстрее переводить крестьян в положение настоящих собственников. Государство может создавать земельный фонд, приобретая часть помещичьих земель по справедливой цене, а затем передавать их крестьянам на льготных условиях и с очень длительной рассрочкой. Причём речь должна идти не только о земле. Если дать человеку десять десятин, а из инвентаря у него одна лошадь, деревянная соха и надежда на хороший урожай, то богатым землевладельцем он от этого не станет. Поэтому нужны дешёвые кредиты, сельскохозяйственные машины, улучшенные семена, племенной скот и обучение.

— То есть вы хотите сделать из крестьянина фермера, такого же, как в их европах и америках? — уточнил государь.

— Именно так, Ваше Величество. Только русского фермера! — усмехнулся я. — И желательно такого, который через два-три года будет думать не о том, как свести концы с концами, а о том, какую ещё землю купить и какой новый трактор поставить в сарай. Тогда и государству польза, и крестьянину. Ведь ни для кого не секрет, что собственник земли заинтересован в урожае гораздо больше, чем наёмник на чужой пашне. Дешёвый кредит позволит крестьянам механизировать хозяйства, а крупное товарное производство резко поднимет экспорт. В результате мы получим зажиточное крестьянство — надёжного налогоплательщика и главную опору государства.

Да, за последние год-полтора в империи моего друга Александра Александровича Романова произошли, не побоюсь этого слова, воистину революционные преобразования, и всё это случилось благодаря тысячам опытных управленцев, доставленным, прямо скажем, довольно экзотическим способом из моей родной реальности в мир Александра Третьего.

Монарх всё это прекрасно понимал, поэтому и хотел, чтобы мы с друзьями построили в его империи заводы и фабрики, на которых были бы внедрены такие же взаимоотношения между владельцами этих предприятий и людьми, работающими на них, как в нашем мире. Чтобы в итоге всё это стало образцом для доморощенных фабрикантов и заводчиков.

— Я знаю, что в России вашей родной реальности создано много образцовых хозяйств на земле, где выращивается так необходимая стране сельскохозяйственная продукция, а её избытки продаются на экспорт, — продолжил монарх, — поэтому, Сергей Николаевич, я обращаюсь лично к вам — постарайтесь как-то убедить владельцев этих хозяйств, чтобы они смогли найти время для организации чего-то подобного в Российской империи. Пусть будущие агрофермы станут образцом для наших помещиков! Ещё раз повторюсь — для подобных амбициозных проектов у нас есть необходимые средства.

Мы с друзьями опять переглянулись, обменялись мыслями, после чего я, как ученик в школе, поднял руку, прося слова.

— Уверен, что и с этим проблем не возникнет. Наверняка среди наших латифундистов найдутся хворые, а может быть, и покалеченные, вот и расскажем им про амбициозные проекты российского царя из другой параллельной реальности, а заодно и посулим исцеление от болячек. Уверен, что никто из них не откажет нам в такой просьбе!

Действительно, общая площадь сельскохозяйственных земель, контролируемых сотней крупнейших агрохолдингов России, превышает двадцать пять миллионов гектаров, а стоимость этих земель давно уже перевалила за триллион рублей.

Более того, пока шла беседа в кабинете монарха, один из моих братьев-аватаров озадачил наших компьютерных гениев, а с недавних пор ведьмака Виталия и ведьму Алису, чтобы они с помощью искусственного интеллекта как можно быстрее нашли тех самых хворых и калеченных среди владельцев упомянутых выше агрохолдингов, а также их родственников.

В общем, император добился того, чего хотел — мы пообещали ему, что приложим все свои усилия для того, чтобы оправдать его надежды, а заодно ещё раз поблагодарили монарха за присвоение нам высоких дворянских титулов, хотя и добавили, что уж в нашей реальности все эти звания нам точно не нужны.

Мы ещё какое-то время поговорили на общие темы, но хозяин кабинета уже знал, что его гости из будущего постараются выполнить его просьбу. А в конце этого важного разговора наш бывший командир полковник Лазарев, ставший с недавних пор графом, со всей ответственностью заверил в этом