Читать книгу - "Арматор - Виктор Коллингвуд"

количеством сандала можно авансировать установление выгодных торговых связей.

Обсуждение продолжалось до самых сумерек. В конце концов, тесть разрешил срубить ограниченное число деревьев для первой партии и выделил рубщиков с носильщиками. Часть оставшегося льда он получал сразу, также мы кормили работников, а в следующий приход должны были привезти оговорённые инструменты и новую долю ледяного груза.

Негодная древесина не считалась. Если корабельный мастер остановит погрузку по весу, лишние стволы останутся на берегу и отправятся на склад к Коробицыну.

Егор прочёл условия ещё раз. Моана перевела их отцу, а Тея — ответ Катенуа. Вождь коснулся бумаги пальцем возле своего знака. Европейского договора из этого не получилось, зато его решение и мои обязательства были записаны одинаково ясно.

Вождь поднялся и отдал приказ. Люди вокруг навеса пришли в движение. Одни побежали за верёвками, другие — за топорами и корзинами с едой. К берегу отправили гонца: корабельный мастер должен был прийти на рассвете, а люди с обещанным льдом — вернуться ещё до ночи.

Англичане, которым разрешили на ночь сойти на берег, смотрели на эту суету уже с уважением: за словом «премия» наконец появились десятки рабочих рук и настоящий груз.

Северцев спрятал тетрадь за пазуху.

— Если выйдем до света, первый ствол будет внизу к полудню. Дальше уж как склон позволит.

Я кивнул. Большего требовать было нельзя. Договор заключён, теперь на его исполнение время пойдёт отдельно. На рубку оставалось одно утро, а рассчитаться за древесину предстояло, вернувшись с железом и новым льдом.

Моана стояла рядом с отцом. Она ещё сердилась за то, что я не подтвердил сказку о железе и волшебной печи, но одновременно — радовалась тому, что отношение родни изменилось. Тея сказала ей что-то, обе рассмеялись. Потом Моана показала на меня и крикнула:

— Ke Aliʻi o ka Hao!

Я узнал гавайские слова. На Нуку-Хиве они звучали чужими, но семья подхватила их не как титул, а как удачное прозвище. Сначала закричали местные ребятишки, за ними женщины и уже собиравшие верёвки носильщики. Перевод мне не требовался.

Они кричали: «Король железа!»

Глава 9

Прозвище мне понравилось. Железный король, хе-хе. Прямо по Дрюону. Только вот незадача: не успел я к нему привыкнуть, как оно ввергло меня в убытки.

Мы с Архипычем сидели у дома Катенуа, присматривая за детьми, которые, наконец, угомонились и возились в песке с обрезками кокосовой скорлупы. Моана и Тея ушли к родственницам. Как объяснила старшая жена, женщинам требовалось обсудить важное семейное дело. Судя по тому, сколько обвешанных гвоздями людей после нашего торга разбрелось по деревне, важные семейные дела нынче повсюду решались железом.

Солнце уже провалилось за горный хребет, и от воды потянуло прохладой, когда передо мной появились все пятеро англичан. Вид у них был такой, словно «Свифт» только что затонул второй раз, причем вместе с последней шлюпкой.

— Милорд, нас обманули, — объявил старший, плотный рыжеватый моряк по фамилии Бейкер. — Это возмутительно.

— Кто именно? — полюбопытствовал я. — И главное, на сколько?

Когда человек начинает разговор с возмущения, его можно не слушать. А вот сумма иногда заслуживает внимания.

Бейкер помялся, подбирая приличные слова. Остальные приличных слов искать не стали и заговорили все разом. Из их объяснений выходило, что прежде расположение островитянки обходилось в один большой крепкий гвоздь. Теперь же женщины требовали два. Иногда три, если покупатель слишком долго торговался и успевал разозлить продавщицу.

— При чем здесь я?

— Они говорят: вы — король железа! — мрачно ответил Бриггс. — А мы — ваши люди. Значит, у нас много железа.

Логика была людоедская, но безупречная. Если еще днем родство с Катенуа и новый титул давали мне лишь уважение и отличный кредит, то к вечеру местный торг отреагировал на появление крупного капитала с настоящей биржевой хваткой. Спрос обеспечили русские матросы, безропотно принявшие новый курс и расхватавшие весь остаток гвоздей, заранее выделенный для мелкого торга.

— Так купите у наших.

— Они не продают.

— Мы предлагали деньги, — вмешался долговязый Джонс, показывая серебряную монету. — Но эти дикарки только смеются. Маленькая говорят и мягкая! А дальше продолжают совсем обидно!

— Материя тоже кончилась! — перебил неприятные детали Бейкер. — Мы хотели взять несколько гвоздей на корабле, но ваш боцман едва не выбросил Уилкинса за борт.

Архипыч одобрительно крякнул. Я тоже мысленно похвалил Ерофеича. С английского «взять на корабле» обычно переводилось как «украсть там, где плохо лежит», а все железо на «Елисавете» было учтено и лежало хорошо!

— И чего вы от меня хотите?

— Справедливости, милорд! — Бриггс произнес это с такой убежденностью, будто я заседал в суде Адмиралтейства. — Выдать нам гвозди по прежней цене. И возместить разницу. Ведь подорожали они из-за вас!

Я посмотрел на него, потом на четыре серьезные английские физиономии и расхохотался. Эти люди лишились судна, едва не погибли, пережили холодную и не особенно сытую зиму и дотерпели со мной до Нуку-Хивы. Но всерьёз возмутились только из-за подорожавших баб.

— Архипыч, позови Северцева. Срочно. У нас международный финансовый кризис.

Старик отправил за приказчиком одного из мальчишек Катенуа. Посыльный вернулся один и, перемежая несколько английских слов выразительной пантомимой, сообщил: «Егор занят. Очень занят! Прийти не может».

Пришлось послать Архипыча со строгим распоряжением оторвать Северцева от дел и привести вместе со штанами. Минут через десять приказчик явился, застегиваясь на ходу, с тем блаженным выражением, которое не оставляло сомнений в характере прерванных переговоров.

— Звали, Фёдор Иванович?

— Звал. У нас англичане остались без любви и ласки. И говорят, что виноват я. Ну наглецы, а?

Северцев, с трудом удерживая серьезный вид, выслушал жалобу и подтвердил: торговых гвоздей не осталось. Полотно и ситцы, пригодные для мелкого обмена, разошлись. Монета островитянам не требовалась: серебряным кружком нельзя ни вырубить дерево, ни закрепить доску.

— Значит, нет товара, — подвел итог я. — Пусть терпят до Кантона.

— Кое-что есть, — возразил Егор. — Медные кольца и браслеты. Брали для индейцев, но осталось прилично.

— Медь мягкая, — напомнил я. — Они железа хотят.

— Так и вексель мягкий. А вы за него в Портсмуте якоря получили.

Приказчик учился слишком быстро. Еще немного, и начнет продавать островитянам доли в Ост-Индской компании.

Я велел нести медь. Ерофеич, отпускавший товар со склада, прислал с матросом точный счет и устное предупреждение: если эти аглицкие паразиты