Читать книгу - "Сон мертвеца - Ася Виленица"

ходу привела туда чужого человека. Но чувство несправедливости от того, что он так легко повесил на себя ответственность за мою оплошность, было куда сильнее страха откровений.

– Ты никогда не встретишь работающих ходящих старше сорока, – продолжила я. – Те, кто поумнее, уходят на покой, а более самонадеянные, так или иначе, опускаются на дно.

Каморка постепенно заполнялась густым туманом молчания. Марк больше не задавал вопросов и сидел, погрузившись в мысли.

– Так что, пойдешь ловить сигнал? – мне просто необходимо было как-то развеять эту тишину.

– Нет, – тепло улыбнулся он. – Все это не меняет того, что я не могу тебя сейчас оставить одну. Не переживай, у нас есть план действий на подобные случаи. Тем более, я уверен, этот заклинатель не сможет держать там тварь хоть сколько-нибудь продолжительное время. Нужно просто подождать.

Я, расслабившись полностью, откинулась на стену позади, признавая, что это сражение точно проиграно. Хочет сидеть тут со мной и швабрами, пусть сидит. Мне же веселее.

– Все ходящие их видят? – наш маленький вечер откровений, похоже, только начался.

– Духов? Да, так обычно и понимаешь, что с тобой что-то не так. Всех духов вокруг могут видеть только заклинатели и ходящие. Но заклинателей духи также чувствуют в ответ, а у нас есть преимущество.

– Тяжело смотреть на всех этих тварей? Мне кажется, я бы с таким даром улепетывал с Индаая куда подальше. – Марк обустроил себе место, развалившись на двух картонных коробках, а ноги сложив на пустое ведро.

– Привыкаешь, для меня это так же обычно, как для тебя видеть людей вокруг. А Гуаха отличается от обычных духов, как агрессивный сумасшедший будет выделяться среди толпы. Заклинателям куда сложнее, духам от них вечно что-то нужно.

– Да, Мин жаловался, – усмехнулся парень.

– Ты ведь участвовал в Банглаорских боевых турнирах? – решила я перехватить нить разговора.

– Да, я двукратный победитель мирового, – спокойно сообщил он, – а ты следишь за боями?

– Последние пару лет, но тебя я точно не помню.

Я не стала уточнять, что мой интерес как появился, так и закончился вместе с моими последними отношениями, после разрыва которых я обнаружила себя хозяйкой хищной орхидеи с Юнцайеса.

– Три года, как покончил с этим, – ответил Марк.

На лице его не отразилось ни капли сожаления. Маги Банглаора обычно тяжело расставались с карьерой бойцов. Оно и понятно: их силы мало применимы в повседневной жизни. Сложно становиться обычным человеком, когда до этого был богом на арене. Кто-то оставался тренером, кто-то переходил в нелегальные сражения, но чтоб совсем уйти, да еще в таком молодом возрасте. Пожалуй, поиск частиц действительно куда интереснее фиктивных боевых поединков.

– А твой брат? – Я уже ожидала ответа вроде «Мой брат – король теневой арены Банглаора», но мужчина покачал головой.

– Он не участвовал, слишком специфический дар. Мы всю жизнь друг другу завидовали. Эйрик хотел драться в турнирах, а я владеть тем, чем владеет он.

– Что за дар? – Я попыталась сменить позу и поплатилась новой волной боли в правом боку.

– Лучше двигайся поменьше, – своевременно посоветовал мужчина в ответ на мою гримасу, – а насчет дара… Мне сложно объяснить, такое лучше один раз увидеть.

Наш чулан снова на какое-то время погрузился в тишину, но она перестала быть удушающей, скорее мягкой, как подушка. Марк, очевидно, обдумывал дальнейший план действий, а я пыталась мысленно локализовать боль и понять, какое ребро я умудрилась сломать.

– Как так вышло, что родители оставили тебе в наследство книгу по некромантии? – в этот раз Марк нарушил молчание первым, затем поспешно добавил: – Можешь не отвечать, если это слишком личное.

Все это действительно было слишком личным, но атмосфера тесной комнатки, швабры вокруг и серьезное отношение моего сегодняшнего напарника обещали, что личным оно и останется. Я всегда относилась с легкой иронией к потребности некоторых людей делиться подробностями своей жизни, но сегодня она нахлынула на меня, словно жажда глотка свежей воды в пустыне.

– Ну, технически я ее сама себе оставила, украла как-то у папы со стола. Я жутко разозлилась тогда на него за то, что не повел меня гулять в парк, и решила, раз эта книжка важнее меня, то я просто должна ее спрятать. Через неделю они с мамой погибли, и справочник оказался никому не нужен.

– Мне жаль, – тихо сказал Марк.

– Ничего, мне тогда было шесть, я давно это пережила.

* * *

В нашем доме всегда ошивалось много разного народу, но он был достаточно вместительным, чтобы это никого не напрягало. Последний год, что я помню родителей, им стало совсем не до ребенка. Большую часть времени я проводила в поместье дедушки и бабушки со стороны отца, но регулярно сбегала обратно. В тот день я пробралась в папин кабинет и пряталась за шторой добрых пару часов, ожидая окончания очередного собрания. Мне было неполных шесть, и я отчаянно мечтала пойти с родителями на фестиваль начала зимы. С наступлением темноты в небо поднимались тысячи воздушных фонариков всех оттенков осени, символизируя уходящую пору последнего тепла и плодородия. Мы уже пропустили его в прошлом году, и я мечтала кататься на узкой деревянной лодке по озеру, что в эту пору напоминало переливающийся осенний ковер, и, обжигая пальцы, объедаться жареными каштанами.

Когда громкие разговоры стихли и все гости покинули кабинет, я со счастливым визгом выскочила из-за шторы и повисла на шее у родителя.

– Не сегодня, капелька, – он мягко отстранил меня. – Тебе лучше пойти туда с бабушкой и дедушкой. У родителей сегодня важное собрание, – его взгляд скользнул по увесистому бордовому тому с выцветшим золотым тиснением.

Прямо спорить с отцом я бы не отважилась, поэтому понуро поплелась за ним на выход из кабинета. Обида и злость внутри переплелись в сложном узоре, сформировав быстрый ответ на вопрос, что мне делать. Уже на пороге я притормозила.

– Выпью воды? – Я указала в сторону графина, одиноко стоящего на подоконнике. Папа кивнул и вышел в коридор. Сунув под кофту увесистый том, я побежала прятать его в гардеробной. План был прост и надежен: без важной книжки собрание не состоится, и у родителей появится время на меня и фестиваль.

Та маленькая девочка не поняла, где ошиблась. В ожидании, когда все лишние люди покинут дом, она уснула в том самом огромном шкафу, а разбудили ее уже громкие страшные звуки облавы полиции.

Спустя еще неделю родителей казнили как изменников родины, а я так больше ни разу и не побывала на фестивале начала зимы.

* * *

Вынырнув из сна, я отчаянно пыталась сообразить, где, с кем и зачем нахожусь. Боль