Читать книгу - "Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич"

— Тебе как? В двух словах или поподробней? — осведомился он.

— Желательно поподробней. Ты так интересно рассказываешь. К тому же, все равно здесь делать больше нечего. И Итан твой куда-то канул...

— Ну что ж, — хмыкнул Фрэд. — Пеняй, как говорится, на себя.

Он собрался с мыслями и заговорил.

Теория, которой он придерживался, изрядно попахивала шовинизмом. В чем его неоднократно упрекали бывшие коллеги из МУКБОПа. Но тут он ничего не мог с собой поделать, она представлялась ему единственно верной.

По словам Фрэда выходило, что гигантское здание современной технологической цивилизации построено исключительно благодаря созидательной деятельности всего лишь одной расы, а именно белой. Какую область человеческой деятельности ни возьми, все мало-мальски значимые открытия и изобретения были сделаны почти исключительно европеоидами. Автомобили, подводные лодки, здания в тысячи этажей, летательные аппараты, космические корабли и средства коммуникации, включая компьютерные сети, — все это заслуга так называемой «западной цивилизации».

Что вовсе не означает, будто Восток в чем-то ущербнее. Нисколько. Просто «западная цивилизация» и «восточная» совершенно противоположны по своей парадигме. Запад всегда стремился поставить силы природы себе на службу, в то время как уделом Востока было обращенное внутрь созерцание, духовные искания, поиск некой всеобъемлющей «истины».

Грубо говоря, если условный Запад можно назвать экстравертом, то Восток — несомненный интраверт.

Да, некоторые страны Востока добились выдающихся технологических успехов, и спорить с этим бессмысленно и бесполезно.

Но.

Исключительно потому, что приняли западный путь развития. Восток всегда лишь копировал и совершенствовал изобретения, ставшие достоянием человечества именно благодаря европеоидам, и достиг в этом деле невиданного мастерства. И это еще в лучшем случае. А в худшем не снисходил даже до копирования, пребывая на уровне дотехнологического развития. Правда, с удовольствием пользовался некоторыми из благ цивилизации, придуманными и созданными совсем в другой части света. Даже те немногочисленные открытия, которые «восточная цивилизация» сделала независимо от Запада, поставить на службу всему человечеству так и не удалось. Да что там человечество... Далеко не всегда технологические новинки находили применение на родине и по сути так и оставались невостребованными.

Наука не стала исключением. Общеизвестно, что алгебру придумали арабы, честь и хвала им за это. Вот только здание современной математики воздвигли вовсе не они, а все те же пресловутые европеоиды. Сказанное в той же степени касается и других областей научной дейтельности: физики, химии, биологии...

— Я никому не навязываю свои взгляды, — говорил Фрэд, поглядывая на молчаливую собеседницу. — Но попробуй убедить меня в том, что сказанное мной неправда... или не вся правда.

— Не буду, — буркнула Алина. — Тем более что тягаться с тобой в смысле эрудиции у меня наверняка не получится.

Фрэд только хмыкнул.

— Справедливости ради нужно заметить, что помимо Востока и Запада есть еще Юг, — сказал он. — Однако там настолько все безнадежно, что даже и говорить не стоит.

Он перевел дух и взглянул на Алину.

Девушка пребывала в глубокой задумчивости и откровенно не понимала, для чего нужен скучный рассказ о противостоянии цивилизаций на далекой, не имеющей никакого значения Земле. Это как если бы на вопрос «который час?» собеседник вдруг принялся излагать теорию возникновения времени в процессе Большого Взрыва.

«Ничего, ничего, — злорадно подумал Фрэд. — Терпи. Сама напросилась. Хотела поподробнее — получи.»

— Это была преамбула, — сказал он. — Так сказать, фон, на котором должно развернуться основное действие.

— Тебе не кажется, что этот фон слишком далек от причин вашего с Итаном увольнения? — заметила Алина. — Хотелось бы большей конкретики.

— Не торопись. Всему свое время. Будет тебе конкретика.

Алина неопределенно хмыкнула, давая понять, что вступление несколько затянулось.

Фрэд, не обращая внимания на столь явную демонстрацию, продолжил рассказ. Мол, если действительно хочешь разобраться в том мире, в котором живешь, слушай внимательно и не вороти нос.

— Рано или поздно все на свете приходит к своему финалу, — говорил он. — Можно долго спорить о том, насколько предопределен оказался закат белой расы... и реально ли было его избежать. Не знаю... при правильном подходе к решению социальных вопросов возможно, казалось бы, даже самое невозможное. Вот только отыскать единственно правильный путь невероятно сложно, а пройти его, не сорвавшись в пропасть, вообще под силу лишь очень и очень немногим. На мой непросвещенный взгляд истоки трагедии следует искать в далеком прошлом, по крайней мере двухвековой давности. Европейское общество конца двадцатого века по всем меркам можно было считать процветающим. Не без проблем, но тем не менее... В особенности по сравнению с окружающим миром Ближнего Востока и Северной Африки. Поэтому нет ничего удивительного в том, что однажды среди наиболее обездоленной части населения этих регионов возобладала идея эмиграции в богатые и сытые страны Запада. И винить их за это просто невозможно, ведь всем хотелось лучшей доли для себя и своих семей. Тем более, там вполне оказалось возможным поддерживать гораздо более высокий уровень жизни, чем в своих родных странах, даже не занимаясь никаким общественно-полезным трудом. Так зачем же тогда работать?

В первой половине двадцать первого века волны эмиграции в Европу стали поистине неудержимыми. Европейские лидеры наивно считали, что просвещенное развитое общество в состоянии справиться с любым нашествием и способно переварить едва ли не любое количество мигрантов, растворив и ассимилировав их в своей среде. Но не тут-то было.

Особенность пришельцев с Востока и Юга состояла в том, что, пользуясь предоставленными им благами западной цивилизации, они категорически не собирались хоть как-то вливаться в новое общество, предоставившее им кров и защиту. По крайней мере, это утверждение справедливо для большей части, не обремененной хорошим образованием. Мигранты существовали по своим собственным законам в своих собственных анклавах, куда зачастую не имели доступа даже представители местных властей. Фактически начали образовываться государства в государствах. В общем, никто оглянуться не успел, как белое европеоидное население превратилось в жалкое, почти бесправное меньшинство. Хотя, справедливости ради, они сами сделали для этого все, что могли.

— Представляешь, — говорил Фрэд, — фанатичные пришельцы с Востока попытались лишить коренных европейцев даже таких традиционных символов христианства как Рождество, Санта Клаус... даже обычной елки. И что самое печальное, воцарившаяся в умах образованных европейцев толерантность не позволяла полноценно бороться за свои исконные, нагло попираемые права. Ну как же... ведь тем самым ущемляются права и свободы несчастных, лишенных родины обездоленных людей... А то, что они давно стали большинством населения многих европейских государств, отчего-то предпочитали не замечать. На улицах Лондона или Парижа гораздо чаще теперь можно было встретить выходцев с Востока, чем коренных англичан