Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

Попробовал — и понял, что кусочки с наклейки были вкуснее. Вернее, я не помню доподлинно, каковыми именно они были, но детство запоминает ощущение счастья, а не вкусовые оттенки.

Позади раздались звонкие шаги — словно что-то тяжелое несут или специально акцентируют внимание… Шаги, впрочем, замерли ровно за спиной. Первое, быть может, принесли — и требуется посторониться, чтобы поставить аппетитную, пропеченную молочную свинку?… Тогда почему бы не обойти стол…

Я обернулся из любопытства. Стоит. Ника стоит. В черном вечернем платье с глухим воротом, с высокой прической, на высоких каблуках, которые и цокают так звучно, с наборными браслетами на левой руке, упертой в бок, и перстнями на правой, в которой зажата вилка.

Не свинка. Какая досада.

— О, тебя уже выпустили!.. — Я повернулся обратно к столу и принялся меланхолично доедать мороженое. Совершенно безвкусное, к слову.

Отличное завершение отвратительного вечера.

Справа проскрипел стульчик, подтащенный сильной рукой по паркету и установленный рядом. Ника уселась на него, поставив локоток на стол и приложив пальчики к щеке.

— Собирайся, — глубоко вздохнув, выдохнула она слово. — Убивать тебя буду.

— Да ты рецидивист, — покосился я на нее. — Только вышла — и снова в тюрьму.

— А я, благодаря тебе, комиссию мозгоправов не прошла. У меня теперь и справка есть, — улыбнулась она так красиво, что по спине невольно пробежали мурашки. — Я теперь аттестованный псих. Мне теперь даже в больнице работать будет нельзя. Из-за тебя!!!

— А ну цыц! Вилку погнешь! — голосом одернул я движение руки, пошедшей на замах. — Ты что тут делаешь вообще?

— Так это мой ресторан, — вновь улыбнулась Ника.

— Хм… — сопоставил я этот факт с обещанным бесплатным обслуживанием и сделал однозначный вывод. — Ты перед Шуйским так вину решила искупить? Серьезно?

— Да. И судя по тому, что его здесь нет, ты опять мне все испортил, — произнесла она с короткими паузами между словами, будто сдерживая рык. — Так что собирайся, хана тебе, мелочь.

— Я тебя всего на три года младше. И вообще, может быть, несовершеннолетний, — подцепил я ложечкой кусочек мороженого. — Тебе вообще не стыдно?

— Нет! О-о не-эт!

— Так, хватит улыбаться в мою сторону. Вон прохожих пугай.

— Вставай и прими свою смерть!

— Не могу. Я ем.

— Так немного же… — заглянула она нетерпеливо в мою чашку.

— Мне еще первое не принесли.

— Ладно, — подозрительно покладисто утихомирилась она. — Последний ужин — это святое.

— Я долго буду есть, — честно предупредил ее, памятуя о заказанном.

— Я подожду, — мягко вздохнула Ника. — Я столько ждала… И эти две ночи в холодном бетонном мешке, на рваном матраце, пахнущем сеном и болью…

— Ты мне аппетит портишь, — укоризненно взглянул в ее сторону.

— Официант! — крикнула она. — Мне то же самое, что и ему.

— Но, госпожа…

— Ты слышал, Филипп!

— Сию секунду, госпожа.

— Ты столько не съешь, мать, — неодобрительно отозвался я.

— Съем.

— С куриного бульончика бы тебе начать… — проявил я участие, отмечая худобу ее лица и рук.

— Не беси меня!

— Да я на что угодно спорю, что не съешь, — примирительно развел я руками. — Не переводи зря продукт.

— На что угодно?! — рыкнула Ника. — А выйти на задний двор и достойно принять свою смерть — входит в твое слово?!

— Конечно, — недоуменно качнул я плечом.

— Тогда я принимаю этот спор, — протянула она сероватую ладошку, сильным рукопожатием вцепившись в мою ладонь. — Честью и Силой клянусь!

— Но, госпожа!.. — встревоженным голосом ворвался в разговор официант.

— Филипп, разбей! — рявкнула Ника. — Или ты с ним заодно?!

— Слушаюсь, госпожа… — потерянной тенью самого себя, на полусогнутых подошел он к столу и слабым движением руки обозначил начало спора.

— Подождем, — вновь улыбнулась Ника, оглядывая меня довольным взглядом. — На самом деле, все складывается очень удачно. Не пришлось тебя искать по городу, и все скоро успешно закончится.

— Как скажешь, — отставил я пустую чашку в сторону и сцепил ладони на животе. — Тебе, кстати, психиатрическую комиссию когда еще раз можно пройти?

Девушка заскрипела зубами.

— Ну там чтобы снять с учета… справку эту твою. — Затем присмотрелся к бешеному взгляду и задумчиво добавил: — Хотя… могут и не снять.

— Шути, шути. Недолго осталось.

На самом деле осталось действительно недолго — ровно до того момента, как в зал начали торжественно вносить щуку на блюде, котелок жаркого и тарелку борща, буженину и утиную грудку, бесконечную вереницу салатов, расстегаи, кулебяки и моего долгожданного порося с яблоком во рту — и всё это в двух экземплярах. Филиппа среди официантов не было.

По мере того как угощение занимало стол, менялось выражение лица Ники — от недоуменного до ошарашенного, а затем до тихого ужаса осознания.

— Т-ты специально все подстроил… — прошептала она.

— Да неужели? — посмотрел я на нее с осуждением.

— Но т-ты ведь тоже все не съешь!..

— Так я же и не обещал все съесть, — заметил я логично. — А вас, госпожа здешних официантов, никто не заставлял. Извольте к столу. — Затем обернулся к персоналу: — Ребята, салфеточки такие широкие, чтобы под ворот подвязывать, будьте добры. Госпожа ваша жрать изволит, как не в себя.

— А ну прекрати! — взорвалась криком Ника.

— Ты тут покричи мне еще, — буркнул я. — Солидное заведение, утонченное. Ведете себя не как леди.

— Максим, подожди, — оперлась девушка рукой о стол, будто боясь упасть от потрясения. — Это все была глупая идея. Я просто немного не в себе.

— Всего лишь хотела меня убить; мелочи, — отмахнулся я. — Вы, голубушка, с салатов начать изволите? Или с чего потяжелее? Рекомендую, кстати, щуку, — принюхался я. — Аромат от нее идет, хочу я вам доложить, расчудеснейший.

— Максим, я не смогу это все съесть, — сжав губы до белого цвета, произнесла Ника после ощутимой паузы.

— Получается, я выиграл? — Я расстелил салфетку на коленях и приступил к дегустации столь завлекательного рыбного блюда.

Интересно, станет юлить? Хотя честь — она либо есть, либо ее нет. И никакой внутренней игры словами, сроками, когда есть ощущение определенности данного обещания, она не приемлет. Невозможно обмануть самого себя.

— Ты то зло, которое нельзя победить, — устало произнесла Ника. — Забирай ресторан.

— Зачем мне ресторан? — прожевав аппетитный кусочек, уточнил я.

— Тебе же он нравится, я же вижу. И ты выиграл.

— Я выиграл, — подтвердил ей. — Но это не будет тем самым «чем угодно», которое я хочу.

— Тогда что? — тускло сказали мне.

Я отложил столовые приборы, убрал салфетку с коленей и повернулся к Нике.

— Я хочу, чтобы ты меня простила, — сказал я со всей серьезностью, чтобы не было и намека на усмешку.

Девушка подняла удивленный взгляд, посмотрела мне в глаза, явно отыскивая тот самый подвох, но