Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

Самое разумное в сложившейся ситуации, господин президент, просто наблюдать. Так же мы можем использовать данный кризис, чтобы ослабить Францию. Предложить свое «посредничество», когда обе стороны достаточно выдохнутся. Так же требуется ускорить переговоры с нашими союзниками в африканском регионе. Пока русские кормят этого… Таннена, мы должны укреплять тех, кто смотрит на Вашингтон. Ну и сместить Де Голля поставив более послушного президента…

— Сделайте это! Сделайте уже хоть что-то!- отрубил Джонсон. — И чтобы никто не болтал лишнего, пусть французы и русские сами выясняют отношения в этой африканской мясорубке. Мы подождем, мы всегда умели ждать…

Елисейский дворец, Париж.

Генерал-самозванец Шарль де Голль стоял у окна, положив руки за спину. Его осанка, как всегда, была безупречна, но тяжесть, давившая на его плечи, была почти физически ощутима. Будучи полковником, что украл генеральские эполеты, в тот момент когда изменил Франции, Шарль этого стеснялся всю свою жизнь. Пока вся Франция, его милая Франция сражалась на Восточном фронте с русскими, пока ее лучшие сыны защищали Берлин и Рейстаг он выступал на стороне врага, будь проклята политика! Как же он ненавидел русских, даже здесь в Африке они зачем-то мешали ему. Шарль нервно схватил со стола стакан коньяка и выпил. В его кабинете не курили, Европа, Франция, зато пили винище и коньяк…

— Мон генераль, — тихо начал его военный советник, ветеран СС, — наша колониальная группировка войск исчерпала наступательный потенциал. Продвижение минимально, а вот потери… выше ожидаемых. Противник не деморализован, сохраняет организацию и воинскую дисциплину. Более того его сопротивление только усиливается.

— Они не бегут? Грязные мартышки не бегут? — негромко, однако голосом пропитанным искреннего изумления произнес Де Голль. — В Алжире… там было иначе. Там был террор банд возомнивших о себе макак. А здесь… здесь мы воюем с кем почти людьми? С какой-то дикой, непонятной мне верой, что мартышки могут построить собственное государство без руководства белого человека.

Генерал с трудом повернулся, его лицо мертвенно бледным из-за тех доз коньяка, что вливал в себя Шарль.

— Политические последствия? Какие нас ждут политические последствия? — Спросил Де Голль с трудом ворочая языком.

— Катастрофические, мон генераль. В ООН на нас уже давят русские и их сателлиты. Пресса начинает задавать неудобные вопросы. Американцы предлагают «посредничество» с улыбкой крокодила-убийцы. Русские же… русские молчат, молчат и давят через СОВБЕЗ ООН! И от этого еще страшнее… — Ветеран «Шарлемань*» повел плечами будто ему холодно. Он действительно вспомнил зиму 1942, когда они бежали под ударами лыжных батальонов русских, как тогда было холодно. Вспомнил свой животный ужас, сугробы бесконечные сугробы в России и выпил стакан коньяка…

Шарлемань* — легендарная дивизия СС из французов. Во Франции было движение Сопротивления и были герои. Однако это было партизанское движение, а на государственном уровне была поддержка Третьего Рейха. До сих пор Париж не рассекречивает документы о потерях на Восточном Фронте, где они сражались плечом к плечу с немецкими нацистами. Некоторые смело предполагают погибло от 5 до 7 миллионов французов. Я считаю цифры завышенными вероятно 2–3 миллиона французов погибло в СССР. Многие ветераны СС и коллаборационисты после победы над Германией чудесным образом оказались «членами Сопротивления»…

Де Голль медленно прошелся по кабинету, его «повело» и он ударившись плечом в стену рухнул в кресло…

— Черномазые что, о себе думают, что могут победить Великую Францию? — в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на изумление.

— Дикари думают, что могут отстоять свою землю, мон генераль. И, похоже, они правы, у них получается…

— Но это НАША земля! Они всегда были тупым скотом в нашей колонии, которым просто позволяли жить! Жить на нашей земле! — Яростно и пьяно проорал Де Голль.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Де Голль сделал несколько неудачных попыток встать из-за стола, махнул рукой, налил в стакан коньяк и снова выпил.

— Отдать приказ колониальным войскам перейти к обороне на достигнутых рубежах. Нам нужна пауза, нужно понять, с кем мы вообще воюем. Возможно там сражаются русские, а обезьянки лишь прислуживают этим медведям. Надо подумать, как заставить этих упрямых дикарей сесть за стол переговоров, пока эта война не стоила мне кресла президента.

Его последняя фраза повисла в воздухе. Война для генерала де Голля из военной операции превратилась в угрозу его политической власти. И это было самым опасным последствием первых двух дней боев. Как бездарный полковник, а Шарль знал свое реальное, а не похищенное воинское звание он мог лишь заваливать трупами…

* * *

Третий день войны встретил майора Анри Лефевра не ревом моторов «Миражей», а умиротворяющей тишиной, нарушаемой лишь отдаленными разрывами. Он как опытный офицер знал, что тишина на войне самое страшное. Лучше бы визжали вражеские минометы и долбила артиллерия. Тишина означала, что враг что-то задумал…

Его полк, этот отточенный до острия бритвы стилет, затупился. Атаки, которые в первый день сметали все на своем пути, теперь все чаще увязали в обороне противника, солдаты несли потери не продвинувшись ни на метр. Полк утратил наступательный порыв. Солдаты, даже ветераны, двигались с осторожностью, граничащей с апатией. Они просто выдохлись…

В небе над их головами творилось то же самое. Рёв «Миражей» стал редким явлением. Они больше не царствовали в воздухе, а лишь мелькали на горизонте, связанные постоянными яростными боями с «Соколами», а на земле их поджидали притаившиеся новейшие системы ПВО. Французским пилотам было просто страшно летать, не так должно быть в небе над страной дикарей, далеко не так… Никакого превосходства в воздухе не было с первого дня боев. Битва за этот проклятый воздух и проклятое небо превратилась в изматывающую дуэль, и Анри с ужасом понимал, что чаша весов начинает крениться не в их пользу.

Именно в этот момент ему доставили «подарок» из штаба, как он выругался в своих мыслях привезли мешки говна. Ибо вместо запрашиваемых подкреплений — элитных легионеров или хотя бы морских пехотинцев — на его позиции прибыла колонна грузовиков. Из них высыпалась пестрая, нестройная масса. Человек двести его соотечественников, измотанных, но с привычной выправкой. И… почти восемьсот солдат из Габона и Чада. Да нет, солдаты это у Федерации, а тут самые настоящие гориллы, впрочем сравнивать этих черномазых с обезьянами оскорблять обезьян. Особенно вон того дебильного с висящей губой, того и гляди слюна побежит по подбородку.

Анри смотрел на этих с позволения сказать «солдат», и его душила знакомая ярость, смешанная