Читать книгу - "Полукровка 1-5 - Василий Горъ"

Выслушав мой ответ, качнулась, было, к терминалу ВСД, но внезапно оказалась сидящей в кресле Умника, а обязанности хозяйки взял на себя я.

Ела молча. Моментами уходя в свои мысли. А после того, как я отобрал пустые емкости и засунул в утилизатор, мрачно вздохнула:

— Пока латала жертву ублюдочного Абу Бакра Намли, люто ненавидела всех арабов. А на второй пациентке, пережившей не один десяток групповых изнасилований, прозрела — сообразила, что ее мучители ничем не отличаются от деда Даши, который является нашим соотечественником. После чего все-таки сделала правильный вывод: плохих национальностей не существует — есть люди и нелюди…

— Умничка! — негромко выдохнул я, но девчонка, кажется, не услышала:

— … и теперь мне хочется убивать. Единомышленников Абу Бакра Намли и его сыновей, Рашида Алама и всех остальных тварей, которых мы сегодня отправили к предкам. Только не сейчас — сейчас я вымотана почти до предела и хочу оказаться на твоей кровати, забиться в чьи-нибудь объятия и хоть на несколько минут выключить голову…

— Хочешь — вперед… — без тени улыбки сказал я. — Мы в гипере и идем в просканированную вами мертвую систему. Так что на ближайшие три часа я в твоем распоряжении…

— Избалуешь… — пошутила она, но по привычке, без души. Потом надела шлем, с моей помощью встала и поплелась к лифту. Но перед тем, как выйти на первую палубу, собралась, выпрямилась, развернула плечи и изображала стойкого оловянного солдатика до тех пор, пока за нами не захлопнулась дверь каюты.

Нет, скаф сняла самостоятельно. И компенсирующий костюм — тоже. А потом призналась, что ее вот-вот накроет, и рухнула на кровать. Я чувствовал, что девчонка не играет, поэтому накрыл ее уголком покрывала и пообещал не задерживаться. Снял скафандр, ополоснулся и оделся минут за шесть-семь. Потом вернулся обратно, улегся рядом с Машей и заметил, что ее колотит. Так что перевернулся на бок, осторожно притянул подругу к себе, обнял и спросил, о чем она думает.

— Ни о чем… — после недолгой паузы мрачно ответила она. — Но перед глазами безостановочно мелькают картинки, от которых трясет…

Я ласково провел ладонью по подрагивавшей спинке через покрывало, и девчонка сначала вжалась в меня изо всех сил, а затем затараторила:

— Их всех насиловали! Постоянно! По-всякому! А я не только лечила, но и видела… последствия! И все никак не пойму, как можно наслаждаться чужой болью, как из обычного ребенка вырастают такие ублюдочные твари и как они смотрят на себя в зеркало?!!!

Тут накрыло меня. Кошмарнейшим чувством вины. Но стоило начать извиняться, как Костина открыла глаза, поймала мой взгляд и насмешливо фыркнула:

— Тор, ты чего⁈ Тебе не за что извиняться: я — пусть недоучившийся, но врач. Причем с солидным опытом работы в военном госпитале во время войны. Кроме того, пусть самую чуточку, но старше… Так, кажется, я поняла: Тор, меня трясет не от страха, не от эмоционального шока, а от всепоглощающего бешенства! Но убивать подобных тварей прямо сейчас я, увы, не могу. Вот и пытаюсь переключиться в мирный режим… вот так.

Мне полегчало. Настолько, что я перевернулся на спину, прижал Машу к своему боку и бездумно запустил руку под покрывало, под которым «просто не могло не оказаться футболки». А когда почувствовал под пальцами кожу и застыл, девчонка выгнула спинку навстречу руке и довольно промурлыкала, что так намного приятнее. Более того, опустила покрывало до пояса, закрыла глаза и потерялась в ощущениях…

…Маша отключилась минут через пятнадцать применения «техники двойного назначения» в «мирных целях». Я осторожно вернул покрывало на законное место, сходил к ВСД, заказал и получил литр минералки. Выхлебал почти всю упаковку, услышал тихий шелест открывающейся двери, посмотрел на силуэт, возникший в светлом дверном проеме, и узнал Дашу.

А она шагнула внутрь, дождалась, пока створка вернется на место, сняла шлем и тихим шепотом доложила, что последовала совету Марины. То есть, «выключила» всех подопечных снотворным и оставила на «Техников».

— А где сама советчица? — полюбопытствовал я, отворачиваясь к стене, так как Темникова начала избавляться от скафа.

— Ждет, пока вырубятся четыре особо стойкие особы… — буркнула она, попросила «добыть» ей пару бутеров и умотала мыться.

Я поднял стол и «добыл» полноценный ужин на двоих. Потом извлек из шкафчика два уже «обихоженных» скафа и затолкал на место моего Дашин. После того, как в каюту ввалилась Завадская, помог снять еще один, отправил по тому же адресу и вопросительно мотнул головой.

В помещении царил приятный полумрак, но движение было замечено и правильно истолковано:

— Ты знаешь, более-менее нормально. А Машу, я смотрю, зарубило?

Я утвердительно кивнул, и девчонка, сочувственно вздохнув, ушла в душ.

Вернулись вдвоем, уселись за стол, уничтожили все, что на нем было, помогли мне убраться, улеглись на кровать, вытребовали меня к себе, обняли с двух сторон и еле слышно спросили, ответило ли Большое Начальство на наше послание. Выслушав пару цитат, удовлетворенно прошептали, что нас, определенно, ценят, и начали обсуждать какую-то ерунду. Но без души. Вот я и переключился в режим злобного командира. В смысле, прижал к себе Дашу, подождал, пока она поймает мой взгляд, и потребовал колоться. До донышка. Ибо моя и все такое.

Она закусила губу, собралась с мыслями и виновато вздохнула:

— Я сорвалась, Тор…

— Так, стоп! — негромко, но достаточно жестко сказал я. — Твоя реакция на состояние истерзанной девушки на пыточном столе была адекватной. Ибо мы собирались воздать любителю симфоний в разы жестче. Меня интересует, что творится в твоей душе сейчас.

Она захлопала ресницами, поняла, что я не шучу, посмотрела на Кару, почувствовала, что она согласна с моим мнением, и облегченно перевела дух:

— Раз вы не считаете меня психически неуравновешенной садисткой, значит, тишь, гладь да божья благодать…

— А если