Читать книгу - "Госпожа предпочитает блондинов - Алла Матюлина"

следом, поднялась на носочки и сама коснулась губами его губ — мягко, медленно, чувствуя под поцелуем тёплые, чуть шершавые губы Каира и его сбившееся дыхание.

В этот момент меня окончательно добило осознание того, что этот мужчина — взрослый, сильный, привыкший защищать остальных даже тогда, когда никто не защищал его самого, — до сих пор не верил, что его вообще можно выбрать просто так.

Не за пользу, не из жалости, не потому что должен.

А просто потому, что он — это он.

И, наверное, именно поэтому я так хорошо его понимала.

Потому что сама слишком долго жила с мыслью, что выбирают кого угодно, только не тебя.

— Таня… — выдохнул Каир, и я вдруг увидела в его тёмных глазах всё сразу — желание, неверие и эту почти болезненную попытку остановить самого себя, пока ещё не поздно.

Я лишь сильнее зарылась пальцами в его жесткие волосы, притягивая мужчину ближе и углубляя поцелуй.

Глава 19

Губы его двигались осторожно, почти неловко — не потому что не хотел, а потому что, кажется, просто не знал, как. Руки по-прежнему висели вдоль тела, и в этой скованности было что-то такое, от чего у меня перехватывало дыхание сильнее, чем от самого поцелуя.

Я не торопила его.

Просто оставалась рядом, отвечала — мягко, без спешки — и чувствовала, как он постепенно подстраивается. Учится прямо сейчас, в эту минуту. Поцелуй становился увереннее, глубже, и в какой-то момент его руки наконец легли мне на талию.

Он уже не сдерживался так тщательно. Руки двигались по моей спине, по бокам, сквозь ткань — осторожно, будто изучая, но уже не останавливаясь, — и я касалась его так же, чувствуя под ладонями тепло и напряжение его тела.

А потом он вдруг отстранился.

Не грубо, но решительно — и я увидела его лицо: тяжёлое дыхание, тёмные глаза, в которых боролось слишком многое сразу.

— Госпожа… — произнёс он. — Я не могу. Это неправильно.

Я смотрела на него.

Где-то глубоко внутри шевельнулось что-то знакомое — тихое, старое. Я привыкла быть той, мимо которой смотрят. Не той, из-за которой теряют голову или нарушают правила. Я была обычной, и мужчины всегда находили причины смотреть в другую сторону.

— Ты хочешь меня? — спросила я прямо.

Ответ вспыхнул в его глазах раньше, чем он успел что-то сказать. Быстро, честно, без тени сомнения.

— Очень.

Я ласково улыбнулась Каиру, потому что тоже хотела этого. Не из жалости — нет, жалость тут была ни при чём. Что-то совсем другое, честнее и острее. Желание дать ему именно это — не из долга, не из сострадания, а просто потому, что сама хотела его. Этого мужчину, который смотрел на меня так, будто я была чем-то, во что страшно верить. И абсолютно мне было плевать на его цвет волос.

Я подняла ладонь и упёрлась ему в грудь.

Каир сделал шаг назад. Потом ещё один — пока не почувствовал за собой кресло.

— Раздевайся. Я хочу тебя видеть.

Руки его дрогнули, но он не посмел возразить своей госпоже. Стянул рубашку через голову. Потом брюки, нижнее бельё. И всё это молча, под моим взглядом.

И вот Каир уже стоял передо мной — обнаженный и совершенно открытый.

Немолодой, с жёсткими чертами лица, с той привычной сдержанностью, которая никуда не делась даже сейчас. Тело человека, который всю жизнь работал руками: широкие плечи, грудь с тёмными волосами, крепкие руки с въевшимися следами труда. Я провела ладонью по его шее, по груди — кожа была горячей, почти обжигающей — дальше по животу, ощущая, как под пальчиками напрягается каждый мускул.

Его возбуждение не скрывалось, вздыбленный член подрагивал, отзываясь на мои невинные ласки.

Меня заводило само это — его беспомощность перед собственным желанием, его попытки держаться и то, как он раз за разом проигрывал.

— Ты был с женщиной раньше?

— Нам не позволено, — выдохнул он — судорожно, коротко, будто воздух закончился.

Я надавила ладонью ему на грудь, принуждая опуститься в кресло, и он сел, не сопротивляясь. Только продолжал смотреть снизу вверх — почти страдальчески — не в силах спрятать своё желание и не в праве взять то, о чем не мог мечтать и в мыслях.

— Тогда я буду первой.

С этими словами я стянула с себя трусики, по-прежнему оставаясь в платье. Его зрачки расширились — я видела это, видела, как он сглотнул, — и позволила себе насладиться этим моментом сполна. Потом подобрала юбку и опустилась на него.

Уже влажная, одним движением, я насадилась на Каира без сопротивления, до самого конца, чувствуя как его член — горячий и твердый, принимает меня. Как я сжимаюсь вокруг его плоти, подстраиваясь и скользя. Из горла Каира вырвался стон — хриплый и потрясённый, словно он сам не ожидал, что близость с другим человеком может ощущаться именно так.

Я лишь прикусила губу, понимая как никогда, что это лишь начало нашей истории, что одним разом мы не ограничимся.

И сделала новое движение бедрами, покачнувшись вновь. Опять и опять, то дразняще медленно, то быстрее, почти напористо, я задавала ритм, а Каир подхватывал его. Движения его рук и губ, прежде робкие и неуверенные, становились все откровеннее, смелее, жаднее. Он больше не мог идти против природы и против своей госпожи.

Спальню заполнили стоны, тяжёлое дыхание и жалобное поскрипывание кресла под весом Каира.

Я чувствовала запах его кожи, ощущала, как быстро бьётся сердце под моей ладонью. Каждая мелочь воспринималась особенно остро, словно весь мир сузился до одного-единственного человека рядом. Всё внутри постепенно собиралось в туго натянутую струну, и напряжение становилось почти невыносимым.

Как я была совсем близко, и Каир, судя по тому, что его член распирает меня изнутри все сильнее — тоже. Мне не хватает только…

Я