Читать книгу - "Федька Волчок - Юрий Лермонтович Шиляев"

Мария Ивановна, услышав о званом вечере, скривилась.

— Митенька, мне там обязательно быть? Давай я больной скажусь, не хочу видеть этих надутых индюков. — Она поднесла руку ко лбу, эдаким театральным жестом — ладонью вверх на слегка запрокинутую голову. — Ах, опять эти заумные разговоры, скучные доклады. А их жены, которые делают вид, что им это интересно? А сами-то носом клюют, засыпают. Я бы лучше на бал городского головы сходила, там и танцы, и весело, и кавалеры галантные и не скучные.

— Будет тебе бал, Марусенька, но летом. Не хочешь — не неволю, схожу сам. Вон, Федора с собой возьму, — и он вопросительно посмотрел на меня:

— Составишь компанию?

— Конечно, — ответил я. — Самому интересно будет послушать.

На следующий вечер я, наряженный Марией Федоровной, лично наблюдавшей за моими сборами, во все новое, отправился с Дмитрием Ивановичем к начальнику Алтайского горного округа.

Дом этот я знал слишком хорошо. В мое время проспект, на котором он находился, называют Ленинским проспектом. Сейчас эта широкая улица называется Московским проспектом. Дом сейчас оштукатурен и побелен, но цвет все равно сероватый, блеклый. Вокруг небольшой палисадничек, невысокий дощатый забор отделяет дом от проезжей части Московского проспекта.

Нет еще ни намека на пристроенные позже фронтон и балкон, с которого в тысяча девятьсот двадцать восьмом году выступал товарищ Сталин. На самом деле никто в Барнауле не мог точно сказать, действительно ли Сталин приезжал или же это очередная городская легенда?..

Вообще легенд с этим домом было связано много. Он был первым кирпичным зданием, построенном в Барнауле, еще в восемнадцатом веке. Тогда дом был одноэтажным, а в подвале находились тюремные камеры. Позже, уже в начале девятнадцатого, надстроили еще один этаж.

Одна только Голубая дама чего стоила! Согласно легенде, она была женой декабриста, сосланного на Алтай. Дочь богатея, поехавшая в ссылку за своим мужем. Ее схватили на балу, когда она пыталась выстрелить в начальника Алтайского горного округа. Дама была просто нереально красивой — опять-таки, согласно легенде. Одета в роскошное голубое платье, голубые туфельки, на руке небольшая сумочка для списка партнеров в танцах и карандаша. Ее схватили, когда она выхватила из сумочки небольшой дамский пистолет. Дальше — седьмая камера в подвале. И по легенде Голубая дама там и умерла при таинственных обстоятельствах. По одной версии, она повесилась, а по другой ее якобы замуровали в подвале. Но «страшилки» с участием Голубой дамы с завидной регулярностью становились темой городских сплетен. То ее ночные сторожа видели, то засидевшийся вечером за работой чиновник городского исполкома в советское время. То, якобы, видели в палисаднике, сидящей на скамейке. Я в это все не верил. Но сами подвалы были мне интересны.

В своей прошлой жизни был в этом здании, когда оценивали состояние фундамента после одного из редких землетрясений на Алтае. Но выяснилось, что с грунтом и с фундаментом все нормально, просто при проведении ремонта гранитные кубы, лежавшие в основании фундамента здания, были просверлены для проведения коммуникаций. Что, собственно, привело к затоплению подвала грунтовыми водами.

Тогда мне не удалось осмотреть подвал полностью. Его много раз перепланировали, аутентичными оставались только несущие стены. Здесь было и бомбоубежище, и склады, и одно время даже устроили гардероб.

Сейчас я прошел за Зверевым в просторный холл, снял пальто и поднялся по высокой лестнице.

Собрание да, действительно скучное, в этом я готов был согласиться с Марией Федоровной уже через пять минут вступительной речи. Ее произносил сам начальник округа Болдырев, осанистый, красивый мужчина. Широкая борода немного скрадывала полные щеки, залысины делали высоким лоб, а тугой пояс, как подозреваю, стягивавший стан начальника, не давал выпятиться животу и помогал держать осанку. Говорил он витиевато, с множеством метафор и цитат. Уже на пятой минуте некоторые, особенно не очень молодые члены «клуба по историческим интересам» начали зевать.

До меня не было никому дела. Я сидел у самого края длинного стола, недалеко от высокого окна на приставном стуле. Смотрел на Московский проспект, на сани. Проезжающие по нему, на Епархиальное управление по другую сторону проспекта.

Историки спорили, причем, на мой взгляд, по такому ничтожному вопросу, что просто диву дался: как проводить перепись крестьянских и переселенческих хозяйств, учитывать ли домашнюю птицу, и если да, то куда относить водоплавающих птиц?

Я тихо встал и незаметно скользнул за портьеру, думая добраться до двери, до которой было два шага. Но крепкая рука сжала мой локоть и тут же шепоток на ухо: «Тихо, пошли что покажу».

Надо же, мой недавний знакомец Краснов нарисовался!

— Андрей Андреевич, руку уберите, — так же тихо сказал ему и с силой надавил на точку между его большим и указательным пальцами.

Краснов взвыл, но пальцы разжал. Я проскользнул мимо него к дверям. Сбежал по лестнице и как-то промахнулся мимо площадки холла. В подвал вбежал по инерции.

Остановился в длинном сводчатом коридоре, отдышаться. Здесь меня и нагнал чиновник особых поручений. Свет откуда-то из-под потолка падал лучом на его перекошенное лицо. И перекосило его не только от злости. Примерно такой же была гримаса на лице Марфы, когда она обирала в лесу Луизу Померло. Вот только у меня нет ничего интересного для этого человека.

Я подождал, пока он подойдет ближе, и прямо спросил:

— Что вы от меня хотите? Жду четкого ответа.

— А ты не так прост, Федор Рукавишников, — заметил Краснов, потирая кисть руки. — Откуда про болевые точки знаешь?

— От верблюда, — ответил грубо, но я намеренно нарывался на скандал, даже больше — старался вывести этого хлыща из равновесия.

Человек в гневе говорит много лишнего. В то же время пожалел, что не надел кулон, сейчас бы цвет эмоций этого чиновника по особым поручениям многое мог бы объяснить. Но при Марии Федоровне, крутившейся в комнате, когда я собирался, не рискнул достать амулет из комода.

— Хорошо, давай начистоту, — вместо того, чтобы разозлиться, Краснов вдруг успокоился. — Мне нужен тот кулон с красным камнем, который, я это знаю, находится при тебе. Я готов заплатить. Смотри, ты столько денег никогда в руках не держал.

— Сударь, — я рассмеялся, — вы предлагаете деньги наследнику богатейшего состояния? Мелко, — фыркнул и демонстративно сунул руки в карманы.

— А если я тебя сейчас здесь пристрелю? Или поверну голову в обратную сторону и скажу, что так и было? — он состроил страшную рожу. — Щенок, — затягивая звук «Щ», прошипел он, — отдай мне камень!

— Стрелять не советую. Тут такая акустика, что выстрел будет слышен в каждом уголке дома. Сбежать точно не