Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

«Принято. Для выполнения процедуры требуется знать массу каждого перемещаемого предмета».

Я ещё раз вздохнул, открыл глаза и поискал упаковку с весами — обычными такими, столовыми. Они нашлись в коробке неподалёку. Но сначала поднял ладонь, словно ловил брошенный мне мячик от тенниса, и представил вектор движения флакона в нужную сторону. Склянка небольно ударила по руке и упала на пол. Я, хоть и ожидал волшебства, но не успел перестроить своё внимание с одного явления на другое, отчего пузырёк опять покатился по доскам, готовый вот-вот упасть в щель.

— Лови!

Лена вытянула ногу, чтоб остановить беглеца, а потом отдёрнула обратно, так как из-под лавки выскочил Чужик и быстро ухватил потерю. Он оскалился и сел на пол, словно белка-мутант с радиоактивным орешком в передних лапах.

— Отдай! — прорычал я, глядя на него.

А Чужик зашипел и, прыгнув, оказался на крышке трёхлитровой банки с запертым в ней Зубастым Фаршем. Гляделки продолжались около трёх минут, в итоге я показал уродцу неприличный жест и выдал фразу:

— Ну и хрен с тобой! Лена, тебе же нужна перекись, вот и дерись за неё, как Рипли с чужим. Поцарапает — я не виноват.

Спецназёрка потрогала рану и поморщилась.

— Обойдусь. В этом мире шрамы украшают женщин.

Глядя на сконфуженного ужастика, я достал ящик с электронными весами и гирьками, которые шли в комплекте на тот случай, если прибор сломается, а взвесить надо. Там же были и обычные аптечные весы с чёрными чашками, в которых если что и могло сломаться, то только в результате чересчур варварского отношения, а отсутствие батарейки гарантировало при нормальном уходе десять тысяч лет безотказной работы.

Почесав в затылке, я убрал весы обратно, оставив только гирьки, которые уже имели калиброванный вес, после чего начал старательно воображать вектор силы, направленный строго вверх.

Обиженный Чужик сперва замер, как царь Кащей-паралитик над златом, а потом немного зачах. В итоге подскочил ко мне поближе и, по-прежнему скалясь, протянул склянку, мол, я отдам, ты только чуть-чуть испугайся.

— Отвали! — пробурчал я.

Монстр заверещал и запрыгал на месте, словно разобиженная мартышка, у которой отобрали банан, а потом и вовсе попытался меня укусить.

— Отвали, твою ты мать! — закричал я и с силой саданул тварь попавшейся под руку крышкой от коробки, да так, что пузырёк с перекисью разбился, залив пол шипучей жидкостью, а монстрик с визгом улетел в угол.

На крик в фургон сунулась Катарина. Девушка была очень взволнована, но первой, на кого поглядела, была Лена, словно та только и выждала момент, чтоб ко мне поприставать.

— Юрий, все яси? — взволнованно спросила она.

— Да дух-страх немного обнаглел, — протянул я. Несмотря на выкидоны этого карманного чудовища, у меня было хорошее настроение.

— Юрий, там уже все за столом собрались. Пойдём.

Я облизал губы и выскользнул из повозки. Ух, я сейчас им покажу! Тем более, система уже рассчитала черновой вариант телекинеза.

Но до стола я с первого раза не дошёл, так как с другой стороны фургона раздались крики, а потом в него что-то ударило, да так, что повозку качнуло.

Мы с Катариной переглянулись. Я достал пистолет, а она — фальшион, и начали по широкой дуге обходить преграду. Удары продолжались, а среди криков звучал голос Урсулы. Когда завернули, нашим глазам предстало интересное зрелище: мечница держала за косу одну из солдаток, уткнув ту лицом в борт фургона.

— Где мои деньги, падаль⁈ — прокричала Урсула и ударила жертву кулаком по почкам. Такая постановка вопроса наверняка чувствовалась даже через стёганый поддоспешник, но убить вряд ли получится.

— Да я только несколько серебряных взяла! Я хотела отыграться и всё вернуть, — жалобно протянула женщина.

— Отыграться⁈ И чё, получилось, тухлятина⁈ Я тебе щас матку наизнанку выверну и вырву, чтоб такие твари больше не рожались!

— Отпусти, я с жалования всё отдам.

Урсула разразилась отборным матом, ни разу не повторившись за целых три минуты. Каждое своё слово она сопровождала оплеухой, отчего жертва билась лицом о доски.

— Да ты знаешь, что не в серебре дело⁈ — завершила она монолог, а затем обернулась и увидела нас. В ответ на немой вопрос, написанный на наших лицах, она указала на солдатку рукой. — Это, юн спадин, видят все богини, я добрая тётя, а они доброту за добродетель не считают. У нас в терции за кражу без разговоров прирезали. Но ведь это не просто серебро. Пойдёмте, свидетелями будете.

Мы с Катариной переглянулись, а мечница оторвала жертву от бортика фургона и поволокла к костру, где сидели все отдыхающие солдатки. Там доедали кашу из большого котла деревянными ложками, а сытые положили щит и под азартные возгласы резались в настольную игру, похожую на нарды, разве что вместо квадратной доски расчертили мелом круг на щите. Если присмотреться, можно было заметить, что у многих щиты со следами мела.

Урсула подтащила жертву к костру.

— Ну, у кого мои деньги?

— Вон, у неё, — показала рукой солдатка.

Все замерли и с любопытством уставились на нас и эту парочку. Кто-то даже застыл с ложкой у рта.

Женщина, трясшая на ладони игральные кости, упёрла руку в бок.

— Можешь её придушить — давно руки чесались, но костяную добычу не отдам: она священна, Двуликая мне в защитницы!

Урсула насупилась, соображая, что делать. Если полезть в драку, то весь отряд встанет на защиту противницы.

— Слышь, Вита, я тебе за каждую серебрушку две дам. Верни.

Женщина поглядела на своих подружек, облизала губы и надменно задрала голову.

— Пять. За каждую.

Урсула разразилась длинной тирадой, а потом добавила.

— Дожила на старости лет! За своё же добро торгуюсь.

Мечница похлопала себя по кошельку на поясе, а потом снова взвыла.

— Это, юн спадин, не одолжишь немного серебра?

— Тётя Урсула, ты же жалование получила, не так ли? — спросил я, улыбнувшись слегка растерянно.

— Так это, юн спадин, я же в столице всё через банк муженьку отправила. Я же не пропойца какая.

Я покачал головой.

— А те, что за сказки дал?

— Юн спадин, я потом расскажу.

Я усмехнулся и достал из кошелька мелочь, положив на протянутую ладонь старой мечницы. Деньги быстро перекочевали от неё к другой солдатке, а в руках осталось несколько серебрушек; иные были весьма поцарапанного и даже нетоварного вида.

Урсула, готовая вот-вот взорваться от возмущения,