Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

Фатумата подошла и молча опустилась рядом. Она не говорила банальных вещей вроде «все будет хорошо». Она просто протянула им флягу с водой.

Айша подняла на нее заплаканные глаза.

— Он приказал нам уходить… — прошептала она. — Майор Кейта, молодой сержант… И они… они… они все остались. Все…

Фатумата положила руку ей на плечо. Она смотрела на этих девочек, как их била нервная дрожь, на их первое, такое страшное взросление.

— Они остались, чтобы вы жили, — тихо, но очень четко сказала Фатумата. — Чтобы вы, как и я, смогли однажды стать врачами, чтобы вы могли спасать жизни, а не отнимать их. Их жертва… она не напрасна. Теперь ваш долг — оправдать ее, всей своей жизнью.

В этот момент мимо них пронесли на носилках нового раненого. Одного из бойцов из батальона майора Кейта. Он бредил, и его слова прозвучали как эхо из того ада: «…держаться… надо держаться… мы удержим…»

Айша сжала кулаки, слезы текли по ее лицу, но в глазах появилось что-то новое — не просто боль, а та самая сталь, что когда-то закалила Фатумату на улицах этого Стального города, где рождались герои.

Она посмотрела на огромное, переполненное здание госпиталя, на суетящихся врачей, на вертолеты, которые продолжали садиться и взлетать. И Вдруг девушка поняла. Их батальон погиб, но война, ее война продолжается. И у нее, у Айши, еще будет свой шанс сражаться. Уже здесь, за каждую жизнь, которую она, как когда-то Фатумата, постарается спасти. Их разговор прервал санитар, разносящий обеды. Айша машинально взяла поднос и оторопела. На нем была не армейская каша, а аккуратно уложенное жаркое с овощами, свежий хлеб и даже скромный десерт. Еда пахла просто волшебно… рестораном…

— Что это? — удивленно спросила девушка.

Санитар радостно улыбнулся, он не знал из какого ада прибыла Айша.

— А это, сестренка, из «Золотого льва», лучший ресторан в столице. Его хозяин, Мусса, сам прибыл с доставщиками и сказал: "Пока наши герои сражаются на фронте, моя кухня БЕСПЛАТНО кормит их в госпитале. И таких много, очень много сестренка. Почти полгорода кафе и ресторанов поставляют лучшие блюда для раненных. Лучшие повара столицы стараются, как никогда раньше… Все желают приблизить нашу победу.

Фатумата, слышала эту информацию уже не первый раз, но с гордостью подумала о том, что говорил министр сельского хозяйства Ян. Склады Федерации просто ломятся от зерна гражданам нет нужны волноваться о пропитании. Нет никакой нужды вводить талоны и продуктовые карточки. Наша сила в единстве нации проявлялось не в громких приказах, а в простых, искренних поступках… Это была их общая война. Война всего народа…

* * *

В это же время у здания городского военкомата кипели другие страсти. Толпа мужчин: водителей, рабочих, инженеров не расходилась, они не просили, а требовали отправить их на фронт.

— Товарищ капитан! — наконец пробился к офицеру, что вышел на крыльцо успокоить толпу, мужчина в замасленной спецовке. — У меня свой «Москвич»! Я каждый метр дорог знаю! Возьмите меня шофером!

Офицер-военком, чье истинное лицо было «скрыто» под маской вежливости, заговорил с железной непреклонной волей офицера, как будто отрепетировал:

— Ваше желание — очень похвально, я рад видеть столько патриотов, но давайте по порядку. Уважаемый водитель ваш «Москвич» армии просто не нужен. У нас есть Уралы, ЗИЛы и подготовленные военные водители. Мы более не партизанский отряд, время ополченцев прошло. Мы регулярная армия. Возвращайтесь пожалуйста на свой завод. Ваш станок сейчас много важнее для Победы, чем еще одна винтовка в окопе. Доверьтесь профессионалам, поверьте в своего Команданте наконец.

— Но мы хотим защищать Родину! — крикнул кто-то из толпы. — Это наше конституционное право и вы не имеете права его отнять!

Военком повысил голос, и в нем зазвенела сталь:

— И вы защищаете нашу Родину! Создавая богатства для страны, а не становясь лишней единицей в отчете о потерях! Времена ополчения прошли. Дисциплина вот наш долг перед страной и народом сейчас. Дисциплина и доверие своей армии!

Однако толпа еще некоторое время постояла, покричала возмущаясь. Но разум взял вверх и люди стали расходиться по своим рабочим местам…

* * *

В классе на уроке истории царило не менее напряженное настроение. У доски стоял учитель Мусса, мужчина лет пятидесяти со спокойным, мудрым лицом. На его простом пиджаке не было множества наград и орденов, лишь скромная медаль «За оборону Стального города», что показывало мужчина в свое время был ветераном боев за город…

Старшеклассник, спортсмен и отличник Али вскочил с места, его лицо пылало гневом. Такое поведение можно было бы ожидать от хулиганов, впрочем весь класс бурлил начиная от отличников и заканчивая самым отпетым двоечником и хулиганом…

— Учитель Мусса! Вы же сами были в ополчении, как Вы можете! Вы сами нам рассказывали, как в 59-м такие же пацаны, как и мы, с охотничьими ружьями шли против танков! Все они были героями! А нам что, сидеть и записывать глупые уроки истории, когда враг у ворот⁈

Учитель Мусса не сразу ответил, он медленно обвел взглядом класс. Убеленный сединами мужчина понимал этих мальчишек. Почему им не сидится в комфортном классе и хочется под танки. Они просто не знали ужаса городских боев и дай-то все Боги Африки никогда не узнают…

— В 59-м, Али, у нас не было другого выбора, — его голос был тихим, но он намертво пригвоздил к школьным партам учеников. — Мы были загнаны в угол, как крысы. Кем мы были? Грязные голодные, злые и отчаявшимися «нигеры», как называли колонизаторы. В их глазах мы не были даже людьми, так разменный материал. Дабы увеличить свой счет в европейском банке. Сдохнет сотня или тысяча нигеров не имело никакого значения. Потому мы шли умирать, чтобы у наших детей появился хоть крохотный шанс не делать этого. И знаешь, о чем я молился там, на баррикадах Стального города? О том, чтобы у моей страны появилась армия. Чтобы таким парням, как ты, никогда не пришлось брать в руки старую берданку, потому что за них будет биться эсминец «Свобода», а над их головами, гордо летать «Соколы» на своих МиГах…

Он сделал паузу, давая время своим ученикам, дабы его слова дошли до каждого, если не до разума, то хотя бы до чистого юношеского сердца. Потому давая передышку ребятам он снял очки и