Читать книгу - "Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух"

После отливки я перечитал эту строку и держал пластину дольше остальных, пока Иик-Плип не спросила, не застыла ли она у меня в руках. Я положил лист к готовым.

«Родился в подготовленном Смертью поселении. После него сохранились еда, свиньи, баня, торговые связи и легенда. Бронзу забыли. Восстановил производство с разделением работ между мастерами. Весь порядок понимают немногие; отдельные работы выполняют без них.

Возобновил обмен. Маленькие ножи даём при переходе женщин, хорошие орудия — за сырьё. Устроил спортивные состязания и судейство уважаемых людей. Ведём отбор умтоков и тикама. Приручаем мэмму, отбираем по нраву и размеру.

Основано два новых поселения. Теперь оба живут самостоятельно. Смотри карту».

«Первое поселение считает себя самым любимым и злится, когда сырьё несут двум другим. Те завидуют первому. Спорт есть везде, общих состязаний нет. Браки между поселениями редки. Я не стал соединять их этими способами.

Поселению у гор мешают набеги плохо говорящих людей, не умеющих добывать огонь. Оружия хватает. Не хватает постоянных дальних дозоров и организации обороны. При мне потерь почти нет; без меня снова теряют людей.

В сухом поселении я провёл воду по каналам. Местные забывают, что русла искусственные. Считают, что воде приказал идти Дедушка. Для дальнейшего роста понадобятся новые каналы.

Общие трудности: перенаселение, нехватка леса и семьи, прячущие отдельные навыки от остальных. Эти проблемы я не стал решать».

«Проверил дополнительные места. Отметил их, три поселения, тайники, воду, горы, олово и известные пути Обычных. В двух новых гротах лежат инструменты, слитки и копии обеих книг.

У меня семьи во всех трёх поселениях. Младшие потомки не знают друг друга и каждый род считает себя единственным. Это не так.

Добавь результаты своей жизни и исправления к нашим. Дополни карту».

На последнем листе я расширил карту Смерти. Реки не помещались так, как рисовал их сначала; пришлось повернуть изображение и ещё раз проверить стороны. Отмеченные места различались: одно уже стало поселением, другое оставалось возможностью. Нельзя было дать следующему принять пустую удобную террасу за работающий посёлок. Я добавил отдельный знак жилья и показал переходы между известными ориентирами.

Карту проверял с людьми, ходившими со мной. Я не спрашивал, красиво ли нарисовано: описывал путь, показывал на земле следующее место и слушал, где меня поправят. Бум-Црр заметил, что я слишком прямо соединил два ручья. Между ними лежал неудобный склон, который мы обходили. После исправления сын подошёл посмотреть второй раз и только тогда остался доволен.

Книги для новых гротов получились тяжелее, чем хотелось носить. В последний раз я прошёл к обоим поселениям с большими отрядами. Молодые переносили груз, я проверял уложенное, показывал места под рычаги и следил, чтобы завал нельзя было открыть одним сильным толчком. Слишком запирать тоже не собирался: следующий должен попасть внутрь, а не погибнуть, сдвинув неправильный камень.

У гор Бум-Хруф держал рычаг одной здоровой рукой, пока товарищи подводили валун. Я заставил его отойти, когда опора стала устойчивой. Он поворчал, но отпустил. После работы мы сели на камни у тропы. У него уже седели волосы над ушами, старое плечо двигалось хуже, чем прежде. Он спросил, придётся ли самому мне ещё раз открывать вход.

Я ответил, что не знаю. Он потрогал шнур брата на своём мешке и сказал, что новому внуку лучше не мешкать. О набегах в тот вечер больше не говорили. Шш-Топ принесла нам еду, поставила между нами и ушла за детьми. Самый младший сел у моей ноги, совершенно уверенный, что я наконец вернулся жить домой.

В сухом поселении малыши встретили меня иначе: знали в основном по песням и редким появлениям. Шш-Крум подвела старшего сына, заставила назвать меня и потом отпустила играть. Он вернулся с двумя приятелями, чтобы показать им, что Любимый Внук действительно сидит возле его матери. Я позволил одному мальчику потрогать мои седые волосы, и через минуту уже трое проверяли, чем я отличаюсь от их собственных дедов.

У каждой семьи был свой рассказ обо мне. В одном доме я построил всё сам. В другом воду провёл Дедушка, а я только нашёл место. Где-то меня считали самым сильным человеком, хотя Бум-Хруф прекрасно помнил, как легко валил меня без рыбьего жира. Я не мог исправлять каждую подробность. Испытания и путь к тайникам должны были остаться точнее.

Поэтому пророчество не просто рассказывали. Мы сделали из него песню и повторяли её рядом, пока исполнители не перестали путать порядок. В ней говорилось, что внук внука может быть мальчиком или девочкой, родиться у Любимых или прийти с Обычными, поэтому странного человека нельзя прогонять, не выслушав. Три испытания должны были показать, способен ли он вернуть утраченное и решить то, с чем местные сами не справились.

Слова подбирали так, чтобы не приходилось произносить длинный непонятный рассказ за один вдох. Э-Лла давно умер, но его дочь сохранила привычный ритм. Кк-Трак выучил начало раньше остальных и сердился, когда его поправляли на середине. Иик-Плип остановила его, заставила спеть нужную строку вместе с детьми, затем дала продолжить. Так с ней спорить он не стал.

Обычным пели у гостевых костров. Сначала они слушали только пока ели, потом начинали подхватывать знакомое. Отряд не отпускали с одним невнятным пересказом: просили повторить хотя бы те куплеты, где сказано, кого ждать и куда вести. Люди, любившие песни, брались охотно. Остальным помогали их дети. Я видел, как приезжая женщина поправляет мужа, перепутавшего второе испытание с третьим, и позволил ей закончить самой.

Некоторые строки менялись ещё при мне. Один певец добавил, что внук внука обязательно будет больше всех. Я заставил убрать: он мог прийти маленьким. Зато обещание будущего изобилия я оставил сам: при внуке внука ничего не будет кончаться — ни дерево, ни руда, ни еда. Работать станут меньше, а получать больше. Эти строки запоминали быстрее всех остальных. После них приходилось возвращать певцов к испытаниям: слушатели уже обсуждали, какие работы можно будет бросить первыми.

Но длинные разговоры после песен удержать было невозможно. Однажды я услышал, что при следующем внуке женщины начнут рожать сразу взрослых и по многу. Это особенно понравилось Крш-Клок. Она спросила, кто тогда станет рожать тех, кого всё равно придётся воспитывать, и предложила начать с мужчин, которые до сих пор теряют свои вещи. За её смехом никто не расслышал моего возражения.

Я сохранил точную песню и не стал бороться с каждым посиделочным рассказом. Люди должны были помнить три испытания, возможность