Читать книгу - "Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан"

дыхание в ожидании возвращения Акаррин и остальных, кто отправился с ней. Каждая Айя хотела иметь в отправляемой группе своего представителя, но Акаррин была единственной Айз Седай, вызвавшейся самой.

Однако, как раз ни Лилейн, ни Романда не выглядели озабоченными. Всплеск Силы был интенсивным и затяжным. При этом произошел он очень далеко и не причинил видимого вреда. Если он, что наиболее вероятно, был работой Отрекшегося, шанс разузнать что-либо был исчезающее мал. Вероятность того, что они что-нибудь смогут сделать, чтобы противостоять этому, – еще меньше. Трата времени и усилий на невыполнимое была бессмысленна, в то время как перед ними в полный рост стояла более важная задача. Так они говорили, скрипнув зубами, когда на этот раз обнаружили между собой согласие. Тем не менее, если в чем они и были солидарны еще, так это в необходимости отобрать у Элайды палантин и жезл Амерлин. Романда требовала этого с почти такой же страстью, как и Лилейн. Если свержение Элайдой Амерлин, когда-то принадлежавшей к Голубой Айя, просто разгневало Лилейн, то провозглашение распуска Голубой Айя привело ее в бешенство. Если же они позволяют болтать о переговорах…. Это не имеет разумного объяснения.

Самым последним на свете, чего хотелось бы Эгвейн, было возникновение у Деланы или кого-нибудь еще подозрения, что Шириам и остальные являются чем-либо большим, чем просто сворой сторожевых собак, приставленных за нею наблюдать. Однако, она резким тоном попросила их приблизиться.

Сестры достаточно ловкими, чтобы хранить в тайне то, что было необходимо скрыть. Их Айя живьем сдерут с них кожу, если хотя бы половина секретов выйдет наружу. Поэтому они без излишней спешки выдвинулись вперед и сконцентрировались вокруг нее. Маски Айз Седай, наброшенные на их лица, выражали лишь безмятежность и терпение. Дождавшись, когда они приблизятся, Эгвейн велела Делане повторить то, что она только что сказала. При всей настойчивости первоначальной просьбы о секретности, Серая сестра, прежде чем подчиниться, выразила лишь весьма формальный протест. И, сказанные вновь, ее слова стали концом спокойствия и терпения.

— Это – безумие, – заявила Шириам прежде, чем кто-либо еще успел открыть рот. Слова прозвучали сердито и, возможно, чуть-чуть испуганно. Что ж, она могла и в правду быть такой. Ее имя значилось в списке Сестер, намеченных для усмирения. – Ни одна из них не может по-настоящему считать, что переговоры возможны.

— С трудом их себе представляю, – сухо бросила Анайя. Ее невыразительное лицо скорее могло принадлежать какой-нибудь фермерше, чем Голубой сестре. И одевалась она весьма непритязательно, по крайней мере, на людях, – просто в хорошую шерсть. Но она также легко управлялась с гнедым мерином, как и Делана со своей кобылой. Мало что могло поколебать спокойствие Анайи. Естественно, среди Восседающих, болтавших о переговорах, Голубых не было. Анайя не выглядела воином, но для Голубых эта война была на истребление, когда не просят и не дают пощады. – Ситуация с Элайдой совершенно ясна.

— Элайда иррациональна, – вскинула голову Карлиния. От этого движения ее капюшон откинулся на плечи и заставил вздрогнуть короткие темные локоны. Она раздраженно вернула его на место. Карлиния редко выказывала даже намек на эмоции, но теперь на ее бледных щеках пылал такой же румянец, как у Шириам, а голос полнился гневом. – Она, не может всерьез полагать, что теперь мы все приползем к ней назад. Как Саройя может допускать, что она удовольствуется чем-либо меньшим?

— Тем не менее, приползти на коленях – будет одним из условий, которых потребует Элайда, – кисло проворчала Морврин. На ее обычно спокойном круглом лице застыло такое же кислое выражение, а пухлые руки судорожно сжимали поводья. Она так свирепо нахмурилась на стаю сорок, взлетевшую с берез при приближении лошадей, что казалось, они должны были попадать с неба. – Иногда Такиме просто нравиться слушать звук собственного голоса. А для того, чтобы услышать себя, она должна говорить.

— Файзелле, должно быть, тоже, – мрачно сказала Мирелле, впиваясь взглядом в Делану, словно та была во всем виновата. Оливковокожая женщина была известна своей вспыльчивостью даже среди Зеленых. – Никак не ожидала услышать от нее такого. Она никогда прежде не была дурой.

— Не могу поверить, что Магла действительно имела в виду что-либо подобное, – настаивала Нисао, вглядываясь во всех по очереди. – Она просто не могла. Хотя бы потому, что, как мне не неприятно это говорить, Романда так крепко прижала Маглу пальцем, что та пищит всякий раз, когда Романда чихает, а единственное, в чем сомневается Романда – должна ли Элайда быть высечена прежде, чем будет сослана.

Выражение лица Деланы было таким мягким и вкрадчивым, что ей пришлось подавить самодовольную улыбку. Явно, что реакция была той, на которую она рассчитывала.

— Романда держит в своих руках Саройю и Варилин по-настоящему твердо. Такима и Файзелле не поставят одну ногу рядом с другой без разрешения Лилейн. Однако они сказали то, что сказали. Тем не менее, я думаю, что чувства ваших советниц разделяет большинство Сестер, Мать. – Разглаживая перчатки, она кинула на Эгвейн косой взгляд. – Вы сможете пресечь все в зародыше, если будете действовать твердо. По-видимому, в этом вы будете иметь от Айя необходимую поддержку. Как, естественно, и мою в Совете. Мою, и намного большую, чтобы оставить вопрос переговоров закрытым. – Будто для этого Эгвейн нужна ее поддержка. Возможно, Делана пробовала снискать ее расположение. Или создать впечатление, что защита позиций Эгвейн была ее единственным интересом.

Беонин ехала в молчании, завернувшись в плащ и уставившись в точку между ушами своей коричневой кобылы. Но вдруг, она тряхнула головой. Большие серо-голубые глаза, обычно, придавали ей удивленный вид, но теперь взгляд, которым она обвела из-под капюшона своих спутниц, включая Эгвейн, пламенел от ярости.

— Почему это вопрос переговоров должен оставаться вне обсуждения?

Шириам удивленно моргнула, а Морврин, сердито сдвинув брови, открыла рот, но Беонин закусила удила, направив свой гнев в сторону Деланы. Ее тарабонский акцент выделялся сейчас сильнее обычного.

— Ты и я – Серые Сестры. Мы улаживаем дела, выступаем посредниками. Элайда, и то, каким образом она заняла свое место, сильно осложняют дело, но так обычно и бывает в начале переговоров. Мы сможем воссоединить Белую Башню и гарантировать всеобщую безопасность, если только начнем диалог.

— Но мы уже вынесли приговор, – огрызнулась Делана, – и Элайда была осуждена. – Это было не вполне точно, однако изумление вспышкой Беонин у Деланы оказалось гораздо сильнее, чем у остальных. Ее голос источал язвительность. – Видимо, ты хочешь предложить