Читать книгу - "Алекс - Семён Афанасьев"

подозревать: такие грандиозные вещи на территории Корпуса без ведома федералов происходить не могут.

Прямо сейчас, пусть и косвенно, наследница юридического клана получила тому почти материальное подтверждение. И пусть для доказательной базы в суде считанного ею между строк будет недостаточно, так здесь ведь и не суд.

А в свете последних меморандумов муниципальной Ассамблеи, представительнице семьи Хаас никакие разрешения не были нужны для того, чтобы занять ту позицию, которую она сейчас собиралась транслировать.

— Вы не подойдёте к нашему доверителю до тех пор, пока у вас не будет соответствующим образом заверенной бумаги от Ассамблеи кланов. — Чётко и холодно сказала маленькая светловолосая третьекурсница, преграждая штатному безопаснику Корпуса вход в помещение.

— Девочка, ты в своём уме?! — изумился немолодой мужчина, широко раскрывая глаза.

— Не совершайте повторно одну и ту же ошибку. — Невысокая и субтильная блондинка без помпезности и буднично активировала какой-то специальный режим коммуникатора ВАРВАР.

Стоившего больше полугодовой зарплаты стоявшего перед ней уже пожилого офицера.

— Я, Анна Хаас, законный представитель находящегося внутри… наблюдаю попытку нарушения муниципального меморандума от… пытающийся незаконно проникнуть в помещение, где находится недееспособный доверитель клана Хаас, знаком мне лично и является федеральным служащим, чьи полномочия на территории Муниципалитета в настоящее время являются недействительными…

Поживший и немало повидавший, наполовину пенсионер сейчас отлично понимал, что чувствует тигр в клетке.

Девка тупо гнула свою линию, по полной используя преимущества недавно возникшего и временного (будем надеяться) правового коллапса.

Сдаться в такой ситуации было не просто унизительно, а и решительно невозможно.

Мужчина досадливо крякнул и, прикрыв глаза на всякий случай, уверенно сделал шаг вперёд.

Пахнувший в лицо жар, казалось, опалил кончики ресниц и волос.

— С ума сошла?! — шустро отпрыгнул назад мужчина. — Да я тебя щас!‥

— Ещё одно ваше движение — и я вызову физзащиту своего клана. — Бестрепетно парировала пигалица. — Будете потом им объяснять и о ваших намерениях, и о федеральных полномочиях, которые недействительны. Без бумаги Ассамблеи к нашему доверителю вы не подойдёте. По крайней мере, пока я в сознании и жива, не подойдёте, — прикинув что-то, добавила девочка. — Тем более что мы сейчас готовим расширение иска о вашей преступной бездеятельности. У юридического представителя Алекса Алекса есть основания полагать предумышленную злонамеренность федерального правительства. Данное довожу до вас официально, как до одного из ответчиков по этому иску. — Она покосилась на видеофиксатор и продолжила. — На всякий случай: лично против вас будет возбуждено сразу два производства. И как против должностного лица, допустившего халатность на вверенной территории; и личный иск, на основании некомпетентности и злонамеренности.

— Твою ж мать… — пожилой мужчина растерянно отошёл в сторону, лихорадочно думая, что бы такое предпринять.

Ни для кого не секрет: когда Столица договаривается с такими вот муниципалами, в качестве жертвенных пешек чаще всего выступают именно федеральные служащие, которыми не жалко пожертвовать.

Например, пенсионеры. Со всех сторон являющиеся отработанным материалом, который повторно не используешь. Ещё и на пенсии экономия.

* * *

Там же, через тридцать пять минут.

— Вы выяснили то, что я просил?

— ИДИТЕ ВЫ НАХУЙ СО СВОИМИ ПРОСЬБАМИ!‥

* * *

Ещё через минуту.

«Данный абонент не может быть вызван иначе как через муниципальную программу связи. Приносим извинения за доставленные неудобства. Федеральные каналы связи в этом секторе временно недоступны. Пожалуйста, обратитесь к своему поставщику услуг.»

Глава 3

Когда каталки заруливают в медсектор, двое здоровяков быстрыми и точными движениями перекидывают нас в две стоящие рядом реанимационные капсулы.

Камила мажет нечитаемым взглядом по Жойс и оставляет её капсулу без внимания.

Воткнув в моё тело полтора десятка каких-то иголок, от пяток до макушки, она дальше бросается к монитору и уподобляется весеннему дятлу, выбивая неповторимые трели на клавиатуре.

Я вижу, что благодаря этим иголкам через тонких шланги мне впрыскиваются какие-то растворы, это во-первых. Параллельно, вторая функция — подача телеметрии от моего организма на медицинский компьютер.

— О, грамотная техника, — подает голос Алекс. — Можно сказать, умная.

И я слышу, что он значительно повеселел.

— Не то чтобы прямой антидот, — продолжает он, — но похоже, что ориентировано именно на этот тип инвазии.

Мне неохота расспрашивать его о деталях, потому что я и по общему своему самочувствию чувствую: кризис миновал и печальный исход лично мне уже не страшен.

Камила, видимо, придерживается совсем другого мнения. Глядя на экран, она хмурится всё больше и больше; а выбиваемые ею пассажи становятся отрывистые и длиннее.

— Камила, мой чип говорит мне, что ты впрыснула то, что надо. Вроде бы кризис миновал. Чего у тебя рожа хмурая?

Плюс общения с близкими людьми состоит в том, что можно не выбирать специально слов и формулировок.

— Отгадай с трёх раз? — огрызается она. — Оттого и хмурая, что страшно. Если верить компу, то ты не просто легко соскочил. Считай, отделался чем-то типа лёгкого насморка. Вот разбираюсь, как такое возможно…

— У меня ресурсы чипа несоизмеримы с обычными. Я, пока к тебе ехал, начал введённые добавки вручную нейтрализовывать.

— Не пизди под руку. — Резко отвечает она. — Если бы это было так просто и зависело от внутренних резервов организма, овод не был бы оводом. Невежество рождает необычайную смелость суждениях. А ты, кажется, даже не санитар. Овод распространяется перневрально и является боевым средством… — следующую минуту она объясняет мне фармакодинамику, фармакокинетику, механику, физику процесса и ещё кучу всякой ненужной теории.

Она уже упоминала раньше, что эта теория не является открытой и доступной информацией в Федерации.

То, что она сообщает, я уже знаю и от Алекса — он посвятил меня за последние пару минут.

Наверное, даже железной доктору Карвальо иногда надо просто высказаться. Сейчас именно такой случай, потому молча слушаю всё, что она говорит.

Отвечая на её вопросы о самочувствии, о количестве её пальцев у меня перед носом и об ощущениях в голове, я деликатно обхожу момент наличия независимого интеллекта в моём чипе. Как и то, что его протоколы лечения могут вообще не иметь аналогов у нас.

На душе пусто, тоскливо и паскудно.

Стараюсь отгонять маячащую на заднем плане депрессию, потому что стоит только начать жалеть себя — и всё. Сливай воду.

— Камила, займись Жойс, — вкладываю в голос как можно больше тех эмоций, которые испытываю.

Наша бравая капитан вздрагивает, как от удара хлыстом.

— Не хорони её раньше времени. — Не знаю зачем, но продолжаю настаивать.

— Тут речь не о «раньше времени». Тут речь совсем о другом… — внезапно доктор Карвальо всхлипывает и раздражается каким-то старческим бабским рыданием.

Пару мгновений она просто воет