Читать книгу - "Тёмная суть - Анастасия Командор"

злой. Она знала таких – людей, которым нравилось видеть чужую боль и причинять ее. Она знала их слишком хорошо и слишком долго. И порой задавалась вопросом, все ли они таковы с самого начала, или же безнаказанность пробуждает эту извращенную злобу на мир.

Она дернула руку на себя, разрезая лезвием плоть и сухожилия. Две половинки кисти моментально срослись, осталось только кровавое пятно на дереве и торчащий из столешницы нож.

– Как видишь. – Кара повертела рукой перед лицом рыжего. – А боль… Боль со временем теряет смысл.

Рыжий довольно хмыкнул, тогда как прочие с ужасом и восхищением глазели на кару и помалкивали.

– Родеган, а для чего тебе кара?

– Чтобы использовать ее силу в борьбе против Фаррахай.

– И только?

– Я вас не понимаю, – сухо отрезал хозяин, хотя все он понимал. И Жатва понимала, лучше всех.

– Ну как же! Разве ты не читал записи предыдущих владельцев Жатвы? – Рыжий обвел сидящих за столом взглядом, обращаясь теперь к каждому. – После того как были приняты международные соглашения о запрете на использование темной сути в военных и политических конфликтах, владельцы ключей могли обратиться к силе кары лишь для решения личных проблем. Для устранения конкурентов, в борьбе теневых цехов за власть над улицами и так далее. Но ведь кары умеют не только убивать.

Он сделал драматическую паузу. Люди жадно ловили его слова, предвкушая нечто интересное.

– Как-то раз мне в руки попался любопытный томик – копия, конечно, – где один из владельцев Жатвы красочно и в подробностях описывал все, что проделывал с ней. – Теперь рыжий вновь говорил с хозяином. – Представь себе человека, которого возбуждает чужая боль. И вот он становится владельцем женщины, с которой можно делать все что угодно. И сколько угодно. День за днем. Помнишь его, кара?

– Помню. – Жатва вновь растянула губы в жуткой ухмылке. – Помню, как он вырывал мне ногти, дробил кости, как медленно пилил шею, заставляя плеваться кровью. Жег огнем, выламывал ребра, запихивал в меня разные штуки. Потом, насмотревшись, трахал. Или смотрел, как трахают другие. О, чего только не вытворяли со мной! Разве что в рот не давали – боялись, что откушу. – Она обнажила зубы и провела по ним языком. Послышалось несколько нервных смешков. – Потом я нашла способ освободиться. Я насадила хозяина на шпиль самой высокой башни, и его крики весь день оглашали город, пока этот самый шпиль медленно дырявил его кишки.

– Невероятно! Надеюсь, Вел, ты не проявишь такую беспечность и не позволишь каре обойти контракт? Сдается мне, смерть на шпиле не из приятных.

Довольная ухмылка рыжего и его нелепые шуточки слегка успокоили остальных. Хозяин, однако, сидел все с той же каменной рожей и даже не пытался делать вид, что ему на все это не плевать.

– Может быть, лучше обсудим Тайфри?

Ответить рыжему помешал внезапный грохот распахнувшейся двери. Взмокший напуганный человек с рваным после бега дыханием прокричал на весь зал:

– Беда! Бургомистр, капитан Родеган, беда! Гайсты!

10

Дозорный Брух сладко зевнул и потянулся. Хрустнули старые кости. У него и в хорошую погоду ныли спина и суставы, а уж с приходом дождей и холодов они давали о себе знать еще чаще. Даже потрепанный теплый гамбезон до колен, плотно набитый шерстью, и такой же старый войлочный плащ не спасали от ледяного ветра, который особенно сильно ощущался на верхушке башни.

В очередной раз за день – в сотый, тысячный? – Брух обвел скучающим взглядом клочок земли внизу и озерную гладь, что казалась в сумерках черной. С почти болезненным нетерпением старый стражник ждал заката, когда на смотровую площадку поднимется его сменщик и можно будет пойти домой и распрямить, наконец, усталые ноги под теплым одеялом, припав перед этим обветренными губами к кружке сидра. Но проклятый день все не кончался.

Без малого тридцать лет Брух присматривал с высоты за владениями герцога Зильнерта. Здесь все было спокойно. Всегда. Замок-крепость герцога стоял на острове в центре озера настолько большого, что один из дальних берегов его нельзя было разглядеть даже с самой высокой башни.

Поля вокруг замка ограничивала лишь полоска каменистого пляжа со спускающимися к самой воде ивами. Никаких заборов, никаких частоколов, как в более крупных селениях посреди лесов. Только длинный каменный мост с аркообразными пролетами соединял остров герцога с большой землей. Оканчивался мост подъемной деревянной частью, которую опускали лишь перед важными персонами.

Жителям не дозволялось по собственной прихоти покидать замок, но в такой отчужденности были и свои преимущества: гайсты не могли пробраться внутрь. Время от времени твари совершали попытки переплыть озеро, однако не могли продержаться на воде достаточно долго и быстро поворачивали назад.

Дозорный Брух был доволен жизнью – спокойной, размеренной, уединенной. Как и все местные. В больших городах тоже жили уединенно, но здесь хотя бы не возникало ощущения, будто люди заперты в клетке.

Крупное малиновое солнце вот-вот должно было закатиться за горизонт. Его лучи красили брюхо редких облаков в золото и багрянец, расцвечивали синеву неба всеми оттенками рыжего. Черная гладь озера тоже кое-где янтарно блестела. Это был первый солнечный день за долгое время.

Брух снова скользнул взглядом по округе и собирался уже было зевнуть – на боковую с возрастом тянуло все раньше и раньше, – как вдруг что-то привлекло его внимание, выбившись из привычного, примелькавшегося пейзажа.

Крохотная черная фигурка стояла у обрыва. Брух мог бы прахом покойной матушки поклясться, что секунду назад там никого не было! Он навалился животом на низкие зубцы, будто бы это могло помочь получше разглядеть фигуру. Да-а, помимо вечно ноющей поясницы, с трудом гнущихся коленей и опухших суставов пальцев, с возрастом прибавились еще и проблемы со зрением. Не впервые Брух с грустью подумал, что неплохо бы ему отправиться на заслуженный отдых. Однако семью кормить, кроме него, было некому.

Интересно все-таки, кто там стоит?.. Сегодня герцог Зильнерт никого не ждал и не давал распоряжений опускать мост. А всяким бродягам проход на остров заказан.

Солнце скрылось за далекими лесами, и сразу как-то резко потемнело. Человек – уж это Брух мог различить даже с такого расстояния! – опустился на колено и вдруг прыгнул. Да так стремительно и высоко, что старческий взор едва успел за ним проследить. С легкостью и грацией человек перемахнул через обрыв и опустился на край стены прямо над подъемным мостом.

Дозорный с открытым ртом пялился на темную фигурку, не до конца уверенный в реальности происходящего. Медлил, соображая, стоит ли бить тревогу.

Тем временем человек пробежался по стене, перепрыгивая с одного зубца на другой. Миновал надвратные башни и в считаные мгновения пересек барбакан, примыкающий к основной крепости с дополнительными воротами. Кто-то из тамошних стражников удивленно вскрикнул – и только.

Неизвестный вспрыгнул на стену замка, более высокую по сравнению с барбаканом, и скользнул вниз, во двор, где Брух и потерял его из виду.

А потом двор погрузился во тьму. Неестественный черный туман расползался в разные стороны, проникая сквозь решетки и узкие бойницы. И он двигался. Двигался, словно живой!

Старый дозорный в ужасе отпрянул от края башни. Сердце грохотало за ребрами, кишки свело, а дыхание стало частым и шумным. Страх заставил его забыть о долге – о висящем на