Читать книгу - "Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik"

смерти осталось столько забот, что мне уже было не до мечтаний.

— А потом появился спаситель, — заметил Смутень с набитым клювом.

Агафья посмотрела на него.

— Ты про себя? — уточнила она.

— Про великого охотника из другого мира, — ответил фамильяр.

Агафья снова посмотрела на кружку.

— В какой-то момент я просто решила, что своей лавки у меня никогда не будет. — пробормотала она. — И вот мечта начала сбываться.

Я сделал глоток и уверенно произнес:

— Мы её откроем, можешь не сомневаться.

— Пока рано говорить об этом, — вздохнула девушка. — Многое ещё может пойти не так? Комиссия может не принять помещение, ремонт может оказаться дороже, чем мы можем себе позволить.

— Я не говорю, что всё будет легко, — просто ответил я. — Но мы ее откроем.

— Почему ты так в этом уверен?

Я пожал плечами.

— Потому что я обещал. Мне этого достаточно.

Агафья улыбнулась, но тревога из глаз не исчезла.

— Иногда мне кажется, что ты вообще не понимаешь, насколько всё это для меня важно.

Девушка посмотрела на меня, а затем сменила тему разговора:

— Почему ты всё-таки не согласился на услугу ведьмы?

— В каком смысле? — не понял я и сделал глоток отвара.

— Она явно намекала, что может дать нам все, что мы ищем, просто так. Ты же охотник. Наверняка ей было бы выгодно иметь тебя среди знакомых. Но ты озвучил цену.

Я сделал глоток отвара и поставил кружку на стол:

— У ведьмы нельзя брать неопределённую услугу. Так ты станешь ей должным. А через месяц она могла бы прийти и про этот долг напомнить.

Агафья пожала плечами.

— Можно отказаться. Жаловаться в жандармерию она все равно не пойдет. Что она им скажет? Что продала запрещенные ингредиенты какому-то незнакомцу из другого мира?

Я улыбнулся и покачал головой:

— Это так не работает. Ничего бесплатного не бывает, даже если человек сам хочет помочь. Таков закон всемирного равновесия.

Агафья нахмурилась:

— И чем тогда платят?

Я пожал плечами:

— По-разному. Удачей, здоровьем, годами жизни. Каким-нибудь воспоминанием или возможностью иметь детей.

Девушка зябко поежилась и обхватила себя руками за плечи:

— Звучит жутко, — согласилась она.

— Или душой, — закончил я и Агафья замерла. Даже выражение лица травницы изменилось.

— Ты сейчас серьёзно? — дрогнувшим голосом уточнила она и я кивнул:

— Абсолютно.

— Но как можно отдать душу, даже не соглашаясь?

— Очень легко. Если принимаешь дар, который имеет цену, но не спрашиваешь эту цену.

Травница медленно поставила кружку на стол:

— То есть ведьма может просто что-то подарить человеку…

— Может.

— А потом забрать душу?

— Не каждая. Для этого нужна определённая сила и определённый вид договора. Но в целом да, — подтвердил я.

— Чаще всего после смерти, когда превращается в упыря или злобного духа, который подчиняется воле чернокнижницы.

На кухне стало очень тихо. Где-то в саду закричала ночная птица и от этого резкого звука Агафья вздрогнула и посмотрела в окно.

— Очень хорошая тема для позднего ужина, — пробормотала она.

— Ты сама спросила.

— И уже об этом жалею, — ответила девушка.

Я взял кусок хлеба.

— Поэтому с ведьмами всегда нужно платить сразу. Деньги, ингредиенты, услуга с чётко обозначенными границами. Всё должно быть понятно.

Агафья рассмеялась.

— Кажется, я начинаю понимать, почему ты так торговался.

Я пожал плечами:

— Если уж отдавать голову упыря, надо получать максимум.

Агафья покачала головой, допила отвар, встала из-за стола и принялась собирать пустые тарелки. Смутень же вернулся на подоконник и сыто прикрыл глаза.

За окном совсем стемнело. На кухне остался только мягкий свет лампы и тихое позвякивание посуды.

— Всё равно страшно, — произнесла травница, когда мы уже мыли тарелки:

— Ведьма? — уточнил я. — В этом случае цена уже оговорена…

— Нет, я снова про лавку, — ответила девушка.

Я протер полотенцем вымытую чашку и поставил ее на полку.

— Это нормально. Мы откроемся. Я буду повторять это, пока не поверишь.

Она вытерла руки полотенцем и повернулась ко мне. Улыбнулась, и мне почему-то показалось, что на этот раз в её взгляде тревоги стало чуть меньше.

— Это нормально. Мы откроемся. Я буду повторять это, пока не поверишь.

Она вытерла руки полотенцем и повернулась ко мне. Улыбнулась, и мне почему-то показалось, что на этот раз в её взгляде тревоги стало чуть меньше.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга.Последняя вымытая тарелка стояла в сушилке, а кухня вдруг стала непривычно тихой. Только старые часы мерно отсчитывали секунды, да за открытым окном шелестела листва. И я вдруг поймал себя на том, что смотрю на Агафью немного дольше, чем требовал обычный разговор.

В мягком свете лампы её лицо казалось совсем другим. Несколько прядей выбились из причёски и падали на щёку. На кончике носа каким-то образом осталось крошечное пятнышко муки.

Я невольно улыбнулся.

— Что? — мигом насторожилась девушка и я покачал головой:

— Ничего.

— Ты… улыбаешься.

Я склонил голову и лукаво уточнил:

— Мне запрещено?

— Нет. Просто обычно после такой улыбки ты говоришь какую-нибудь глупость.

— Какая у меня, оказывается, репутация.

Агафья тоже улыбнулась и потянулась мимо меня, собираясь повесить полотенце на крючок. Кухня была не настолько большой, чтобы двоим людям свободно разойтись между столом и мойкой. Поэтому девушка оказалась совсем рядом. И я почувствовал запах её волос, смешанный с ароматом трав и слабым дымом от плиты.

Агафья тоже замерла. Полотенце так и осталось в её руке. А через мгновение наши взгляды встретились. И в этот момент весь сегодняшний день словно остался где-то очень далеко. Всё насущные проблемы вдруг перестали иметь значение. Осталась только маленькая тёплая кухня старого дома, ночной сад за окном и девушка, стоявшая настолько близко, что я видел тонкую золотистую крапинку в её глазах.

— Егор… — едва слышно произнесла она.

— Что?

Она едва заметно качнула головой.

— Ничего.

Моя рука сама собой поднялась. Я осторожно убрал с её щеки выбившуюся прядь.

Агафья вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Напротив, на мгновение прикрыла глаза. Совсем короткое движение, которого оказалось достаточно, чтобы сердце вдруг забилось быстрее.

Она открыла глаза и взглянула на меня:

— Ты чего так смотришь?

— Думаю.

Уголки её губ дрогнули.