Читать книгу - "Высшее общество - Алекс Хай"

выгнать его из Гильдии вот так с разбегу нельзя. Нужны основания посерьёзнее, чем обычные интриги.

— Они теперь есть, — сказал Ковалёв.

— Расскажете, как вы их раскрутили?

Крылов чуть наклонил голову, словно сомневался, но всё же решил рассказать.

— По вашему совету мы подняли все журналы посещений Алмазной комнаты за четыре года, начиная с последней официальной ревизии. Сопоставили с реестром Грандмастеров, способных воспроизвести контур такого качества. И получили семь совпадений. Из них пятеро отпали по разным причинам: возраст, длительные отъезды, проверенные алиби, узкая специализация. Остались двое — Дюваль и Бельский.

— Бельский? — приподнял я бровь.

— Был в списке как возможный исполнитель — он работает с защитными артефактами. Но Бельский отпал на втором этапе: посещений Алмазной комнаты у него за четыре года всего два, и оба — в составе официальных делегаций.

— А Дюваль?

— Шестнадцать визитов. Из них восемь — без сопровождения, по статусу придворного ювелира. И один визит — за десять дней до того, как вы обнаружили подмену «Букета».

Полагаю, у Дюваля было достаточно времени, чтобы совершить подмену, особенно если копия уже была готова и привезена в кейсе под видом инструментов для реставрации.

— Дюваль признался, — продолжил Крылов. — Он рассчитывал переправить оригинал во Францию, через знакомого антиквара в Финляндском княжестве. Как выяснилось, причиной преступления стали долги по личным проектам, неудачные вложения, давление кредиторов. Дюваль решил, что броши, которую давно никто не носит, не хватятся быстро…

А её бы и не хватились быстро, не реши государь устроить выставку. Что ж, не повезло Дювалю и ой как повезло всем нам.

— Самонадеянно, — отозвался я.

— Дюваль признался и в том, что артефактный контур ему помог скопировать Бертельс. Дюваль — ювелир в чистом виде, но артефактная сторона у него слабее, особенно тонкая разводка контура. А Бертельс по этой части — один из лучших в столице.

Я молча кивнул. Помнил, насколько Бертельс силён в контурах: на гильдейском экзамене на средний порядок он мне подбрасывал ловушку с рваными импульсами и пытался сломать конструкцию нагрузкой. Без хорошего знания контурной механики такие штуки не делают.

— Бертельса взяли вчера утром, — продолжил Крылов. — В офисе на Караванной. Он, впрочем, был в крайнем удивлении.

— Даже так? — усмехнулся я.

— Бертельс утверждает, и упорно, что он действительно помог Дювалю восстановить старый контур середины восемнадцатого века. Дюваль ему объяснил это как задачу для частного коллекционера: владелец заказал реплику «Большого букета» для собственной коллекции, с копией старинных контуров. Бертельс получил сумму за работу наличными и даже провёл её по своей бухгалтерии. И, как он клянётся, понятия не имел, что копию повезут в Алмазную комнату.

Интересно. Я бы не поверил в честность Бертельса, не проведи он деньги официально. Ну какой дурак станет это делать? А если всё же провёл, то, получается, и правда не знал? Как бы то ни было, Дюваль обеспечил проблемы и ему.

— Мы не можем доказать злой умысел господина Бертельса, — вздохнул Крылов. — Переписок почти нет, схема платежей чистая. Бертельса можно было держать под следствием месяца три, а потом всё равно отпустить, если не вылезет ничего нового.

— Значит, отпустят? — удивился я.

— Уже отпустили. Но, Александр Васильевич, — Крылов сухо улыбнулся, — Грандмастер Ковалёв с ним поговорил отдельно. И настоятельно посоветовал господину Бертельсу сменить регион проживания. От него, как выразился Иван Петрович, «стало слишком много проблем для столицы».

— И куда же ему ехать?

— Насколько мне известно, господин Бертельс выбрал Якутск. Будет работать с бриллиантами на главных месторождениях.

Я не сдержал короткой ухмылки.

— Замёрзнет.

— Не наша забота, — сухо ответил Крылов. — И не ваша, Александр Васильевич. Суд над Дювалем будет закрытым, дабы не устраивать шум перед визитом императора Поднебесной. Ему светит значительный срок с конфискацией.

Ожидаемо.

— А «Большой букет»? — спросил я.

— Дюваль не успел переправить оригинал. Подельник в Финляндском княжестве уже договорился с курьером, но мы пришли раньше. Брошь была изъята из частного хранилища в Гельсингфорсе вчера в обед и уже сегодня возвращена в Зимний дворец. Была проведена полная проверка экспертами Гильдии.

Я оживился.

— Кто проверял?

— Осипов и Ковалёв лично. Подтвердили подлинность, контур цел, повреждений нет.

— Хорошо.

Вот теперь и правда можно было выдохнуть. Быстро, однако, работает Особая канцелярия…

— Так что теперь брошь примет участие в выставке. Александр Васильевич, — Крылов посмотрел мне прямо в глаза, — я благодарю вас лично. По существу, скандала удалось избежать лишь потому, что вы заметили подмену вовремя и сразу позвонили мне, а не оставили эту беду на Министерство двора.

— Каждый делает свою работу, Дмитрий Сергеевич, — отозвался я. — И делает её хорошо. Я вовремя заметил, а вы вовремя поймали похитителя.

Крылов аккуратно достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул мне.

— Это благодарственная нота от руководства Особой канцелярии на имя Дома Фаберже. Не государственная награда — она бы привлекла внимание, чего сейчас, перед визитом, нам не нужно. Но факт благодарности зафиксирован, и в архивах Особой канцелярии он останется навсегда.

Я взял лист. Стандартный гербовый бланк, две подписи, печать, всего несколько предложений сдержанного текста. Всё сухо, даже излишне, но и ведомство само по себе не располагало к расшаркиваниям.

— Благодарю, — сказал я, складывая лист обратно и убирая во внутренний карман пиджака.

— Полагаю также, — добавил Крылов, — что вам стоит знать: и министр Императорского двора граф Баранов в курсе вашей роли. Он намерен в скором времени выразить признательность лично. В каком виде, не знаю. Но, если что, не удивляйтесь.

Хорошая новость.

Машина остановилась у крыльца на Большой Морской. Шофёр заглушил мотор, но дверь не открыл — ждал команды.

Крылов протянул мне руку:

— Александр Васильевич, был рад сотрудничать. Берегите себя. В нынешнее время это не пустая формулировка.

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич. Если что — я на связи.

— На связи.

Я выбрался из машины, Штиль молча вышел следом за мной. Крылов кивнул нам через приоткрытое окно, и автомобиль бесшумно тронулся.

Штиль постоял пару секунд, провожая машину взглядом.

— Александр Васильевич, скажите честно, — негромко сказал телохранитель. — У вас хоть где-нибудь в этом городе нет связей?

Я тихо рассмеялся.

— На рыбном рынке вроде нет. И это, кстати, большое упущение. Марье Ивановне бы очень пригодилось.

Штиль едва заметно усмехнулся и открыл передо мной дверь.

* * *

Я поднялся к себе, не задерживаясь внизу. Сел в кресло у стола, достал благодарственное письмо из кармана, ещё раз пробежал глазами и убрал в нижний ящик — в металлическую папку для важных бумаг, где у меня лежали ордена, лицензии и пара других вещей, которые однажды могут