Читать книгу - "Святейший кровопийца. Том 2 - Демьян Копьёв"

часы. До утренней побудки оставалось всего около часа, а мне необходимо было в первую очередь смыть с себя кровь и грязь, а уже потом, если останется время, ненадолго прикорнуть.

Стоило открыть дверь, как я встретился с пронзительными глазами соседа по комнате.

Незаметно поморщился, потому как надеялся, что Илюха к моему приходу будет видеть десятый сон

— Чего не спишь? — буркнул я.

— Уснешь тут, когда ты пропал, — так же ворча ответил Малинин.

— Куда пропал? — удивился вполне искренне.

— Ну, это я у тебя должен спрашивать. Тебя Стрела искала, говорила, что вы встретиться должны были, а ты так и не появился.

— Срочные дела наметились, — бросил в ответ.

— Не буду спрашивать какие. Сдается мне, ты не ответишь.

— Правильно рассуждаешь, — хмыкнул я, и скинув обувь, двинулся в сторону ванной комнаты, не заметив, как плащ немного распахнулся, перестав скрывать окровавленный доспех.

— Эээ-э, Саня, это что, кровь? Откуда?

— Уф-фф, ты же вроде не собирался задавать вопросы. Передумал?

— Нет, но…

— Илья, очень прошу, просто сделай вид, что ты ничего не видел.

— Да я-то сделаю, только как ты станешь это всё Зверю объяснять?

Отвечал не стал, потому как сам не знал, как буду отбрехиваться от расспросов Проскурина, а они точно будут, в этом я не сомневался.

Семён Владимирович Проскурин сидел в кабинете Главного Инквизитора и вертел в руках очередной донос. Рядом с ним, на соседнем стуле примостился Яков Затейников.

— И что пишут? — поинтересовался Николай Васильевич.

— Очередной донос на Саянова, — хмыкнул Зверь.

— Интересно-интересно, — подался вперёд Затейников, — Ну-ка, дай почитать.

Проскурин передал распечатанный конверт Якову.

— Хм-м, забавно. Анонимный источник сообщает, что мы пригрели на груди змея, то есть, вампира. Просят провести тщательную проверку оного послушника, а если мы этого не сделаем, выскажут вотум недоверия Святой Инквизиции.

— Чушь, Александр не может быть вампиром. Он прекрасно оперирует заклинаниями, да и очищающим светом я его ещё при первой встрече приложил. Будь он нежитью, мгновенно бы превратился в прах.

— Согласен, я сам это вдел, — кивнул Затейников.

— Да, то — что Саянов человек, сомнений быть не может, — задумчиво произнёс глава столичного отделения Инквизиции, — Вопрос в том, что именно хотел сказать аноним своим письмом?

— Здесь два варианта, — погладив подбородок и потерев ладонями усталое лицо, выдал дознаватель, — Это либо кто-то из недоброжелателей самого Саянова таким образом старается создать парню проблемы, либо…

— Либо кто-то пытается подмочить репутацию Святой Инквизиции. Про вотум недоверия тут сказано неспроста. Не хватало ещё, чтобы кто-то пытался нами манипулировать, — недовольно нахмурившись, произнёс Куваев.

— Если пойдут слухи, что Святая Инквизиция не ловит мышей, да ещё и покрывает нежить… Может, кто-то действительно начал играть против нас по-крупному, — Яков потряс конвертом в воздухе, — Не нравится мне всё это.

— Бред, — качнул головой Проскурин, — Если бы против нас что-то затевалось, этой писульки бы не было. Не стали бы нам ничего посылать, ударили без предупреждения, так что я склонен считать, что кто-то действительно точит зуб на Саянова.

— Кстати о нём, — встрепенулся Затейников, — Как ты знаешь, Зверь, парень вчера должен был гулять с командой Саблезубого, да только до места встречи с ними, так и не добрался. Спрашивается, где он был всё это время?

— Ну, мало ли, дело молодое, — хмыкнул Семён Владимирович.

— Я бы тоже так подумал, но что-то очень сомневаюсь, что ночь он провёл в женских объятиях. Когда парень сегодня утром пересекал двор, я случайно проходил мимо. Саянов даже не заметил меня, что для парня в общем-то нехарактерно, а вот я обратил внимания на некоторые детали.

— Какие? — заинтересованно спросил Куваев, да и на лице Проскурина промелькнуло любопытство.

— Во-первых, Александр выглядел уставшим.

— Не удивительно, после весёлой-то ночки, — усмехнулся главный инквизитор.

— Ночка у парня действительно выдалась весёлая, но не в том смысле, как вы думаете. Вы оба знаете, насколько чуткое у меня обоняние.

— Ага, Яшка, ты у нас как вампир, за версту запахи чуешь.

Затейников косо посмотрел на Проскурина.

— Так вот, — продолжил Яков, — кроме этого, из-под плаща, я отчётливо увидел окровавленный рукав. Наш парень не в постели с барышней кувыркался, а попал в какую-то заварушку. Может, и поход в трактир Саянову нужен был как предлог, чтобы решить какие-то свои дела. Знать бы ещё, какие? Зря вы, Николай Васильевич, отменили за ним слежку. Мутный он парень, со своими секретами. Может в допросную Саянова, я его быстро расколю.

— Ну, у всех из нас есть секреты и у тебя тоже, Яша, — поморщился Куваев.

— Не перегибай палку, Яков. Саянов теперь в моей команде, и я за него отвечаю. Может, он что-то и скрывает, но кто из нас не без греха? Александр уже показал, что ему можно доверять, поэтому, нет смысла переливать из пустого в порожнее. Займись лучше поиском того, кто притащил эту писульку.

— Да мальчишка какой-то, — Затейников недовольно поджал губы.

— Надеюсь его задержали?

— Обижаете, Николай Васильевич. Посыльный сейчас сидит в камере, дозревает, но сдаётся мне, ничего ему не известно. Я, конечно, поспрошаю, но не уверен, что будет хоть какой-то толк.

— Не жести там, — бросил Куваев, — Всё, Яков, ступай, нам ещё со Зверем о своём переговорить надо.

Дознаватель поднялся, и кивнув двоим инквизиторам, быстрой походкой вышел за дверь.

На пару минут в кабинете воцарилось молчание.

— Вот и началось, Сёма, вот и началось, — устало выдохнул Куваев, — И что нам теперь делать? Это же явно на Александра нацелились. Кто-то прознал, что под личиной Саянова скрывается сам знаешь кто…

— Всё возможно, — кивнул Проскурин, — А может, просто обычный недоброжелатель, которому парень перешёл дорогу, решил подгадить? Ко всему прочему, те же культисты запросто могли на него выйти.

— Ладно, чего пока говорить, — хлопнул по коленям главный инквизитор, — Будем разбираться, кто это такой ушлый, что решил оклеветать нашего послушника, да ещё и угрожать Святой Инквизиции вотумом недоверия, а кода найдём, я сам им займусь, или ими, — глаза Куваева опасно сверкнули, а Проскурин подумал, что не хотел бы он оказаться на месте тех идиотов, которые решили пойти против Молота.