Читать книгу - "Демон, который ошибался - Лайон Спрэг Де Камп"

– Да, сэр.

– И посылать нашу вонючую армию через океан, чтобы драться с этими клоунами, о которых я никогда не слышал?.. О чем я говорил?

Я объяснил снова. Гавинда наморщил лоб. Наконец он сказал:

– Но, послушай, если у людей из Ира хвосты и чешуя, как у тебя, то мне не нужна ни одна их вонючая частичка. Если эти другие клоуны убьют их и съедят, я скажу: скатертью дорога!

– Но, сэр, как я пытался вам объяснить, ириане такие же люди, как вы. Я лишь демон, находящийся у них на службе по контракту.

– Почему тогда, если они люди, не прислали ко мне какого-нибудь вонючего человека?

– Потому что я был единственным, кто смог пройти сквозь укрепления паалуанцев.

Архон сделал огромный глоток пива.

– Ну-ка подожди. Клоуны из-за океана атакуют Ир или Ир атакует их?

Я объяснил еще раз.

– Но, – сказал Гавинда, – я не понимаю, какая мне выгода вмешиваться. У нас, кажется, нет никаких вонючих денег, чтобы платить вонючей армии, не говоря уж о том, чтобы посылать ее в страну, о которой я никогда не слышал.

– Ваше высочество, когда паалуанцы очистят Ир, они вторгнутся в Солимбрию.

– А? Думаешь, они могут?

– Конечно.

– Это которые из них вторгнутые? Ир или… я забыл их вонючее название.

Я почесался и объяснил снова. Архон задумался.

Наконец он сказал:

– Ладно, пусть приходят. Я оторву их главному голову! Я ему хребет сломаю, и им придется вернуться домой, потому что у них не будет генерала и некому будет давать им приказания. Выпей еще пива, прежде чем уйти.

8

Шаман Йурог

Северная часть Солимбрии кишела разбойниками ничуть не меньше южной части. Думаю, что некоторые из тех свирепого вида людей, встречавшихся на дорогах или в трактирах, принадлежали именно к этому сословию. Иные бросали на меня недобрые взгляды, но ни один храбрец не напал. Полагаю, что моя внешность отвращала от любых кровожадных намерений, которые могли у них зародиться.

На второй день отъезда из Солимбрии я добрался к подножиям холмов горной Эллорны. За ужином показал трактирщику, некоему Хадрубару, имеющуюся карту и спросил его о дороге через горы.

– Трудно сказать, – ответил он. – Игольное Ушко, – он указал на то место на карте, что означало переход через гряду, – погребено зимой под снегом. Сейчас разгар лета, и проход должен быть открыт еще два, а то и больше месяца. Но ни одному путешественнику не удалось проникнуть на земли хрунтингов.

– А как же те, кому нужно на север?

– Некоторые пытались пробраться, но назад не вернулся ни один. Кое-кто говорит, что тропу стерегут заперазхи.

– Кто-кто?

– Заперазхи – это такое племя пещерных людей, обитающее в тех краях. Каждый год, когда открывается проход, они совершают налеты на тропу. Правительство призвало их к порядку. Но с дикарями ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

– А как выглядят эти пещерные люди?

– Хочешь взглянуть? Пошли.

Он провел меня в кухню. Там мыл посуду сердитого вида темноволосый юнец. Шею его охватывал тонкий железный обруч – указатель статуса раба.

– Это Глоб, мой раб-заперазх, – сказал Хадрубар. – Существо с отвратительным характером. Возня с ним обходится куда дороже, чем он стоит сам.

– Пещерные люди регулярно забираются в рабство?

– Лишь в том количестве, которое положено по договору.

– Однако договор, очевидно, не вернет свободу господину Глобу?

– Нет, конечно! Когда договор принимался, кое-кто высказывал подобные глупые предложения, но те солимбрийцы, что заплатили хорошие деньги за рабов, подняли такой шум, что архон отклонил предложение. В конце концов, изымание у нас личной собственности было бы тиранией, на которую не согласился бы ни один мыслящий человек.

Сопровождая меня обратно в трактир, Хадрубар продолжил уже тише, чтобы не услышал Глоб:

– При прошлых архонах граница охранялась так хорошо, что у беглецов были очень незначительные шансы, но теперь…

– Как говорим мы на земле демонов, – вставил я, – своим пророкам мы не верим, а чужие к нам не жалуют.

Хадрубар бросил на меня недовольный взгляд:

– Не трать свою симпатию на этих полуживотных, что не цивилизуются даже тогда, когда их к этому принуждают.

– Это не мой мир, господин Хадрубар, и не мое дело, как обитатели Первой реальности обращаются друг с другом. И, тем не менее, меня часто озадачивает та пропасть, что лежит между вашими основными принципами и реальными действиями. Вот, например, вы презираете примитивный народ Глоба, а в это же время вы, солимбрийцы, верите в то, что все люди созданы равными!

– Ты неверно понял, демон. Иммур создал всех солимбрийцев равными, это ясно как день. А вот кто сотворил других людей мира и как – этого я не знаю. У заперазхов собственный бог по имени Рострой. Возможно, этот самый Рострой и сотворил заперазхов; если так, то он плохо справился.

Я не стал продолжать этот разговор, решив, что нелогично спорить насчет заперазхов, не зная лично никого из этих людей.

Новария отличалась великолепными дорогами, связывающими столицы одиннадцати государств (двенадцатое государство, Цолон, находится на острове Западного океана, за побережьем Солимбрии). Но та дорога, что вела к северу от Солимбрии, содержалась в чудовищном состоянии. После того как она пересекла границу – в этом месте я обнаружил еще одно заброшенное здание таможни, – дорога превратилась в обычный тракт, более-менее пригодный для вьючного животного, но малоудобный для передвижения в повозке на колесах. В более крутых местах потоки воды смыли земляную плоть с каменных костей гор. Моя бедная старая кляча скользила и спотыкалась на камнях так, что мне приходилось спешиваться и вести ее в поводу, карабкаясь с холма на холм.

К концу первого дня после выхода из трактира Хадрубара граница осталась далеко позади и начался подъем. Все следующие три дня я поднимался в гору, а снежные вершины впереди все приближались и приближались. Подножия холмов были покрыты густыми зарослями деревьев с темно-зелеными иголками, казавшимися в ненастье почти черными. По мере того как я поднимался все выше, леса становились менее густыми, пока не превратились в растущие отдельно деревья.

Как и предупреждал меня Хадрубар, путников здесь не было. Тишина нарушалась лишь шумом ветра, журчанием ручья, да эхом от стука по камням копыт коняшки. Вдали виднелись стада диких коз и горных баранов, а однажды на пыльном склоне появился медведь, чем напугал мою лошадь.

Я страдал от усиливающегося холода. Одежда, которую дал Айзор, мало помогала, поскольку мы, демоны, не имеем источника внутреннего тепла, подобно высокоразвитым обитателям Первой реальности.