Читать книгу - "Тайна архивариуса сыскной полиции - Ирина Зволинская"

– Груня! – кликнула княжна.

На ступени крыльца выбежала светловолосая девушка, присела и, смяв в руках передник, бросила на меня быстрый взгляд.

– Прикажи принести вещи Марии Михайловны, – распорядилась Анастасия Алексеевна, я же смотрела на усыпанное веснушками круглое личико служанки, и сердце моё наполнялось радостью.

Груня! Моя любимая Груня теперь служила Давыдовой, а значит, я, как минимум, буду сыта.  

Груша вновь взглянула на меня и, послав мне короткую сияющую улыбку, побежала исполнять поручение, Алексей же отпросился у тетки проводить меня в спальню.

– Я распоряжусь о медовой настойке для тебя, – обернулся он на меня в дверях.

– Это лишнее.

Милевский окинул меня нечитаемым взглядом и ледяным тоном отрезал:  

– Мне лучше знать.

Мне доставили вещи – два огромных черных сундука. Саквояж, надо полагать, потерялся где-то в коридорах Остафьево. Я открыла замочек на том чемодане, который был ближе, и нашла домашние туфли среди множества новых женских вещей.

Алексей был единственным ребенком покойного князя. Но страстное желание нарядить меня, выдавало в нем мальчика, заигравшегося в куклы несуществующей старшей сестры.

Я сняла накидку, переобулась. Яркая вспышка осветила комнату, громко ударил гром, и я подошла к окну. Ветер кренил деревья, с неба хлынула вода, и крупные капли покатились по прозрачному стеклу. В Остафьево начался дождь. Пальцем повторив путь одной из капелек, я оставила след на запотевшем окне.

В дверь постучали, и сквозь уличный шум я услышала:

– Чай, барышня!

Агриппина чинно вошла с огромным подносом и, сгрузив его на круглый маленький стол, бросилась мне на шею. Я расцеловала девушку и, утирая слезы радости, спросила:

– Как ты здесь, Груша? Не обижают?  

– Да что вы, Мария Михайловна, как можно! А вот вы бледная, тонкая да звонкая, – шмыгнула она носом. – Видать, правду про то, что в Петербурге голодом народ морят, говорят.

– Это кто ж такое говорит? – рассмеялась я, держа её за руки и усаживая на кровать.

– Да, болтают всякие… – она замялась и отвела глаза.

Я насторожилась. Неужто и до Остафьево дошли столичные веяния? И если дошли ... слуги ведь знают, где хозяева хранят драгоценности…

– А братья твои где? – тихо спросила я.

– Младшему, Николаю, на заводе два пальца оторвало… Думали, сопьется…

– А он?

– В грузчики пошел. А Савелия не дождались. Погиб.

Я понятливо вздохнула. Войну, из которой мы вышли победителями, было не принято вспоминать, но и забыть … невозможно. Газеты кричали о мире и восстановленной справедливости, да только там где есть справедливость мировая, для личной справедливости места нет.

– Тяжело без заступника, Мария Михайловна. Батюшка ваш, царствие небесное, за народ свой чаял, жизнью поплатился. Всё отдал. Святой человек, был. Помнят его, не забыли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я поднялась на ноги, налила чай, подхватила с подноса обещанную медовую настойку и от души плеснула в кружку. Сделала глоток, обжигая горло.

Святой… земля ему пухом…  

– Отец много мечтал, – горько заметила я. – Только это и делал.

– От копеечной свечи Москва загорелась, – улыбнулась Груня. – Рано или поздно его мечты в быль воплотят. Найдутся люди, – твердо закончила она.

Снова сверкнула за окном молния, под внимательным взглядом бывшей горничной моей и Оли я допила чай.

– Пока одни воплощают мечты, вторые гибнут. Будь осторожна, Агриппина. Ты можешь пострадать почем зря.

– Не волнуйтесь за меня, Мария Михайловна, у меня счастливая монетка имеется, – серьезно сказала девушка и достала из ворота веревочку. – Савелий на дороге нашел, в карман убрал, так она его от пули однажды спасла. Перед смертью он начальство передать мне её просил. И ведь передал поручик, представляете? Из самого Петербурга Николай Иванович приехал, нашел, где я служу, да и приехал! А красавец какой ...  Молодой, высокий, светловолосый, глаза как море! Княжна как увидела, так и сомлела. Даже ночевать оставила. Он и задержался! «С такими воинами, как вы, поручик Петренко, нам не страшны враги...» – передразнила Груня княжну.

Я рассмеялась  – медовая настойка сделала своё дело, и только когда первое веселье сошло, осознала её слова.

– Повтори, как звали поручика?

– Петренко Николай Иванович, – с готовностью ответила девушка и с мечтательной улыбкой сжала ту самую, счастливую монетку – подарок покойного брата.

Случайность? Или… божий промысел? Ведь именно мне Белянин доверил вести документы по делу об убийстве Николая Петренко.

Имя-отчество-фамилия… полное совпадение. Однофамилец? Вряд ли. Да и в деле была пометка о том, что покойный только вернулся из Москвы. Волосы Петренко были светлыми, глаза … меня передернуло от воспоминаний, снова мне чудился запах разложения, спирта и нашатыря.

Поручик Петренко вернулся из Москвы и якобы повесился, судя по найденной записке – из-за огромных долгов. Долги были, это правда. Только вешаться он не собирался, его задушили. Что если в Москву он ехал поправить финансы? Почему бы не за счет падкой на красивых мужчин княжны?

Или, может быть, убийство и кража не связаны? И в Москву он действительно ехал, чтобы передать монетку сестре погибшего воина. До слёз романтично, приторно сладко, как самая желанная на свете ложь.

И легко подтверждается – достаточно узнать, где оба служили.     

– И давно он уехал? – с улыбкой спросила я.

Был и крошечный шанс, что убитый и случайный любовник княжны – разные люди.

– В начале прошлой недели. Анастасия Алексеевна теперь в Петербург засобиралась, книги какие-то в Университеты передать.

Тело Петренко обнаружили ночью в четверг… совпадает и время. Если при нем был гарнитур, был и мотив.

– А тут мы… – я отломила кусочек пирога.

Могла ли княжна не сложить пропажу гарнитура и отъезд Петренко? Если она сама настаивала на их связи… если действительно сильно им увлеклась…