Читать книгу - "Ретро Бит 1-10 - Сева Сотх"

безукоризненно — плавно и без мерцания. А геймплей — тот самый. Никогда бы не подумал, что найду повод для гордости в написании тетриса. А вон оно как. Кажется, я под конец уже начал видеть Матрицу. Смотрю в экран и вместо падающего L-блока вижу такты и тайминги. Я избранный и нет никакой ложки!

Прекрасным летним утром 20 августа я вооружился тросточкой и сел вместе с Линдой в Короллу, чтобы поехать к Уильямсам. Жизненные события прошедшего месяца вылетели у меня из головы. Мозг сохранил лишь два вида информации: код линтера на Паскале и код Тетриса на Ассемблере. В кармане у меня лежал отладочный картридж для Атари 2600, на который я при помощи притараненного моим братаном Джоном программатора прошил созданную игру.

— Ну, парень, покажи, ради чего ты отнял у меня больше чем на неделю нашего лучшего программиста, — с легким нажимом предложил Кен.

— Дорогой! — вступилась Роберта. — Ты же знаешь, какой Джон Харрис упрямый.

Добрый и злой полицейский, всё по классике. Меня сейчас будут разводить на уступки. Например, скажут, что если Джон сделал половину работы, то и половина роялти тоже ему причитается. А нифига. Не виноватый я, он сам пришел!

— Сэр, Джон очень уважает вас и я уверен, что если бы вы ему сказали, он бы вернулся к другим задачам. Давайте к демонстрации.

И мы вернулись к показу. Я подключил кусок миерды от Атари, по недосмотру великих Древних названный игровой консолью, к телевизору и дал в руки Кену джойстик.

— Паузу, увы, сделать не смог, для нее не хватает элементов управления, — начал рассказывать я. У Атари 2600 кнопка на джойстике всего одна и она пошла на поворот фигуры по часовой стрелке.

На половине консолей, что показывали парни, развлекавшиеся портированием, та же беда — ужасные, отвратительные геймпады. Нет, точно нужно заняться патентованием прототипа сонивского «Дуалшока».

— Да кому нужна эта пауза! — с внезапной эмоциональностью воскликнула Роберта. — Как вы с Джоном убрали мерцание? У меня от Атари 2600 голова всегда болит, так как картинка дрожит.

— Никакого секрета тут нет, мэм — идеальные тайминги. Все спрайты успевают четко прорисовываться в промежутках между игровой логикой. Нет нужды рисовать их через кадр.

Всё ведь они знают, наверняка ж уже батька расспросил Джона, чем они занимались. Я подсознательно ожидал разговора о лицензировании линтера, но молчок. Что, мой напарник так хорошо запомнил весь код? Ну так-то да, быть может, даже получше меня самого.

— Очень впечатляющая работа, парень, — признал Кен спустя десять минут тестирования, когда женщины решили, что им интереснее с графическим планшетом и рисованием. — Ты заслужил награду. Во-первых, отдохни, как следует, во-вторых, я закачу в твою честь вечеринку. У тебя ведь день рождения через несколько дней. Семнадцать исполняется раз в жизни.

От одного упоминания о праздновании нога ныть начала, хотя в последнюю неделю лодыжка меня уже почти не беспокоила — сказывался малоподвижный образ жизни с низкими физическими нагрузками. Но мужик я или нет? Не бегать же мне всю жизнь теперь от корпоративов? Но пить не буду!

— Во-вторых, новость, которая тебя порадует. Мы разместим на Тайване заказ на сто тысяч картриджей под Атари и пятьдесят тысяч — под другие платформы суммарно. Ты, приятель, заработаешь миллион. Ничего так награда за месяц работы? Каково это — чувствовать себя миллионером? Присмотрел уже машину? Я вот Феррари себе возьму.

Меня аж затошнило от неприятного предчувствия. Вспомнилась забагованная версия ET и захоронение картриджей в пустыне. Ну что, «сеньор разработчик», изменил историю видеоигр?

Почему я такой идиот? Зачем вообще взялся за портирование, не оценив перспективы? Сейчас у народа откроются глаза, все поймут, какая миерда приставка Атари 2600 и мои картриджи с тетрисом отправятся в ту же братскую могилу, рядом с Инопланетянином и прочим дерьмом. Никто из покупателей не станет разбираться, где «игра всех времен», а где забагованный кусок шлака. Или пронесет? У меня же суперхит! Что, если он спасет индустрию и никакого кризиса не состоится?

— Сэр, а вы не поспешили? — все же высказал сомнения. — Может быть, стоит начать с малых партий? Изучить спрос.

— Опоздали, приятель! Весь наш бизнес с играми на кассетах и дискетах — это мелкая возня по сравнению с оборотами картриджей. С приходом инвесторов мы наконец-то сможем получать настоящие прибыли, не такие, как у Атари, но все одно огромные. По правде, я бы не смог отказаться от консольного рынка, даже если бы очень захотел. Совет директоров сожрёт меня вместе с ботинками и галстуком, если хотя бы заикнусь о такой вероятности. Поставят на моё место напыщенного идиота в дорогом пиджаке, закончившего бизнес-школу Гарварда. Тебе такое нужно?

— А если бы я вам сказал, что грядет огромный кризис индустрии консольных игр?

— То я бы рассмеялся тебе в лицо, дружок. Ты гениальный программист, сравнимый с Джоном, но ты семнадцатилетний пацан. Что ты можешь понимать в кризисах и рынке? Инвесторы готовы вкладывать в картриджи сотни тысяч долларов, а у этих парней всё всегда просчитано. Если бы не ты со своей хитовой игрой, мы бы разместили на Тайване те же объемы заказов, но с Зубодробилкой и другими нашими консольными хитами. Вопрос был решен в тот самый момент, когда мы прекратили называться Онлайн Системс и стали Сьеррой Онлайн. Ты считаешь, почему я так мотивировал тебя для работы над портом, что даже Джону головомойку не устроил, когда он бросился помогать?

Ну да, ну да. Если бы батьке не нравилось, что его лучший программист пропадает у канальи Криса дома вместо того, чтобы арбайтен — примчался бы ко мне лично и утащил бы Харриса за ушко да на солнышко.

И что мне остается делать? Я знаю, что Сьерра точно кризис переживет и протянет до конца девяностых, когда уже окажется не в рынке, но успеет напоследок громко хлопнуть дверью, издав Халфу.

«Говорил я вам! Не прислушались! Так и получилось!» — поется в песне группы Громыка. А я, пожалуй, продолжу токсично нудеть при удобном случае по поводу ошибки. Денег Кену это не