Читать книгу - "Одиночка - Александр Александрович Долинин"

Джинджер. — Это ведь что-то очень известное?

— Да, это картина русского художника Айвазовского, посвященная одному из морских сражений. Хочешь, расскажу?

— Конечно, мне очень интересно…

И я, как сумел, пересказал ей сюжет этой картины.

26 мая 1829 года в ходе Русско-турецкой войны российский корабль «Меркурий» одержал победу над двумя турецкими линейными кораблями в районе Босфорского пролива. Произошло это так: 18-пушечный бриг «Меркурий», курсируя у берегов Босфора, неожиданно встретился с турецкой эскадрой. Командир брига капитан-лейтенант А. Казарский решил вступить в бой и в случае необходимости взорвать один из неприятельских кораблей вместе с собой. Искусно маневрируя и не давая противнику воспользоваться десятикратным превосходством в артиллерии, бриг «Меркурий» сбил ядрами своих орудий всю парусную оснастку неприятеля и оставил его в «совершенно жалком виде», тем самым нанес такие поражения неприятельским кораблям, что после трехчасового боя они прекратили преследование. Русский корабль возвратился на базу, в Севастополь.

В сражении погибли четверо моряков, командир был ранен в голову. Подвиг капитана и команды брига «Меркурий» вызвал не только всеобщее восхищение соотечественников, но и признание противником морального превосходства русских моряков. Один из турецких штурманов — участников этого боя — позднее написал: «Если в великих деяниях древних и наших времен находятся великие подвиги храбрости, то сей поступок должен все иные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми буквами на храме Славы: оно называется капитан-лейтенант Казарский и бриг «Меркурий». В ознаменование этого подвига в Севастополе на Морском бульваре был установлен памятник с надписью на пьедестале: «Казарскому. Потомству в пример…».

Знаменитый художник Айвазовский написал несколько картин, посвященных этому бою. Самому бригу «Меркурий» и отличившемуся ранее линейному кораблю «Азов» впервые в истории русского флота были присвоены почетные георгиевские флаги. Для экипажей кораблей установили ношение на бескозырках черно-оранжевой ленты: черный цвет символизировал порох, оранжевый — пламя.

— Можно я ее здесь повешу? — спросила Джин.

— Пожалуйста, если она тебе нравится.

— Только вот скажи мне, пожалуйста, почему твои друзья тебе прислали именно эту картину? Ты ведь так же далек от моря, как я от астрономии?

— Ну ты ведь любишь наблюдать за звездами… вместе со мной… — попытался отшутиться я.

Джинджер посмотрела мне в глаза, затем на потолок, видимо, вспомнив про висевшую в мансарде кепку с орлом и змеей.

— Ходили слухи, что Русская армия сбила два самолета воздушных пиратов. Тебе еще тогда подарили кепку, которую невозможно купить, а теперь — эту картину. Ты что, лично их завалил, в одиночку? У тебя же самолет без вооружения. Или я чего-то не знаю?

— Почему без оружия? У меня был пистолет… — Смутившись, я отвернулся и стал разглядывать мелкие подробности у парусных кораблей.

Джинджер вдруг обхватила меня руками за шею и повернула мою голову к себе, чтобы смотреть прямо в глаза.

— Можешь ничего не рассказывать, все и так понятно. Без твоего участия там дело точно не обошлось… Знаешь, даже если против тебя будет весь мир — я встану рядом, прикрою твою спину и начну подавать патроны… Ну и чего еще ждешь?.. Поцелуй меня!..

Выбрав место для картины, мы с Джин пошли на кухню, где Магда уже закончила кухонные работы и ждала нас.

— На сегодня все, большое спасибо!

— Хорошо, тогда я приду завтра в одиннадцать часов, — ответила она.

— Милый, проводи… — обратилась ко мне Джин.

— Да, конечно.

Джинджер пошла в гостиную, а мы с Магдой через веранду двинулись к навесу, под которым стояла ее машина.

— А что это у вас за «Вольво» такая странная?

— Полноприводная модель ТР21 в армейском варианте, их выпустили не очень много, но сын сумел найти авто с очень небольшим пробегом. Несмотря на то что машина старая, она еще долго мне послужит…

— Вы так говорите, как будто работали автослесарем, а не в школе…

Она перешла на русский язык, в ее произношении был заметен немецкий акцент, но я думаю, что гораздо меньше, чем в моем английском:

— Мой муж был механиком, владельцем небольшой автомастерской. В ней же и работал мой сын. Когда муж умер, дела стали идти все хуже и хуже, сын решил продать бизнес и перебраться на Новую Землю. Сначала мы жили вместе, в небольшом домике. Но у сына не очень легкий характер, и после переезда он не изменился. Да и с его женой у меня отношения не улучшились. Вот они и решили перебраться в один из немецких городков. Там вроде прижились, сын на рыбацком судне мотористом устроился. Приезжает ко мне в выходные… Иногда…

Ясно, у нее жизнь тоже не сахар. Что на той Земле, что на этой.

— Вы с женой оба очень интересные люди. Я рада, что познакомилась с вами.

— Мне тоже очень приятно, — решился я ответить. — Надеюсь, что вы не измените свое мнение в будущем.

— Знаете, после многих лет работы в школе можно научиться понимать окружающих людей. Только вот изменить кое-что бывает уже поздно… До свидания!

— Ауфвидерзеен, фрау Магда!..

Она улыбнулась, села в свою крокодилообразную «Вольво» и уехала. Интересная особа, если признаться… Почему-то мне кажется, что она в Германии не только учителем работала. Или вообще не учителем? Как проверишь-то… Но моя внутренняя чуйка в отношении нее молчит, нет с этой стороны опасности. Скорее ощущение домашнего тепла, что ли… А пистолет она с собой носит, интересно? Наверное, что-то небольшое, вроде «Вальтера ППК». Домработница «фрау Бонд», хе-хе!

Нет, сегодня ничего мастерить не буду, устал. Лучше посижу рядом с Джинджер на диване в гостиной, может быть, по телевизору что-нибудь интересное или смешное покажут…

* * *

34 число 05 месяца 24 года, Порто-Франко

Ну вот, только сели за стол позавтракать — сразу засигналил мой сотовый телефон.

— Слушаю!

— Приветствую, это Борис! Можешь подъехать к гостинице минут через тридцать-сорок?

— Могу, случилось что-то?

— Нет, просто для тебя информация кое-какая есть, возможно, пригодится потом.

— Понял, сейчас приеду, через полчаса…

Джинджер настороженно прислушивалась к разговору, пытаясь уловить мои интонации.

— Что у тебя там? Опять куда-то лететь нужно?

— Нет, только до гостиницы съездить и обратно.

— И хорошо. Я хочу, чтобы ты сегодня со мной побыл, дома.

— Да мне ненадолго, заодно посмотрю, как там без меня дела идут.

— Я тебя жду…

И через тридцать пять минут я уже заруливал на своем «Буцефале» на гостиничную стоянку.

Постучав в дверь управляющего, услышал «Войдите!» и воспользовался приглашением. Внутри увидел Бориса, поднимающегося со стула мне навстречу.

— Привет! Давно не виделись, гражданин начальник!

— Тише, не ори на всю улицу, — усмехнулся он. — Тоже очень рад тебя видеть в