Читать книгу - "Гадалка и скептик - Алиса Калинина"

в глубине его гордой души тлел маленький огонек, имя которому — желание любви. А как этому огоньку разгореться, если по своей сути он никому не мог покориться, никого не мог подпустить к себе⁈

И вот желая утолить жажду, он прискакал к озеру. Опустив голову, начал жадно пить, как вдруг свершилось неслыханное. Он почувствовал на себе чуткие мягкие руки, охватившие его шею и жаркий поцелуй. Его покорила девушка с невиданной красоты волосами.

Яков проснулся. Анна в полусне обвила его рукой и поцеловала в шею.

Сон пропал. Осторожно выбравшись из сладкого плена, он залез в интернет. В своей способности включать звериные инстинкты он не видел ничего мистического. Человек — часть природы и при наличии навыка легко может вернуться к ней. А вот сон — это уже из другой области. Он читал, что к спящему человеку пытается достучаться подсознание. Но говорит не прямо — иди и делай, а с помощью метафор. Интересно, что тут за метафора?

' В соответствии с различными мировыми верованиями, только девственницы могли укротить единорогов, а это означает, что только девственницы могли успокоить мужскую необузданную силу своей женственностью'.

Яков блаженно потянулся. Его любимая девственница покорила безоговорочно. Но когда же она успокоит его мужскую необузданную силу⁈

Глава 28

Откармливая Анну, Яков не забывал, какого опасного врага они заимели и нужно как можно быстрее этот вопрос решить. Просто убить⁈Нет, он не может входить в новую жизнь с преступлением.

Значит надо его нейтрализовать, накопать компромат, чтобы он сидел смирно, как цепной пес.

Он приехал из Питера. Наверняка, оставил там немало преступлений, за которые и сейчас можно привлечь к ответу. Но чтобы раскопать все, нужно время. А времени у него не очень много. Без сомнения, в доме были камеры, жаль только, что ему некогда было их искать и уничтожать. А с другой стороны, он не собирался прятаться. Но Анну нужно будет охранять «денно и нощно».

Упечь его за решетку за похищение? Так одних показаний Анны будет мало. Тем более у нее еще и документов нет, паспорт упырь отобрал. Тут же наймет ушлых адвокатов и все. Тем более доказать, что она в Индии, не составит труда — подлинные документы, газеты, свидетельские показания.

Значит, только один человек может помочь быстро решить вопрос — это девушка-двойник. Нужно заставить ее дать показания. Кстати, это в ее же интересах. Такие, как Разумов, не привыкли оставлять следы. Нужно немедленно разыскать ее и обрисовать, так сказать «картину маслом».

Приняв решение, Штольцев позвонил Скворцову:

— Сергей Петрович! Срочнейшим образом оформляй документы в Индию, командировочные, в общем, всю бухгалтерию.

— Я в Индию⁈

— Почему ты? Русаков и Скороходов! А ты за старшего. И срочно передай последнему, что я жду его еще вчера.

Осознав, что во вчера уже никак не попасть, Скороходов примчался сразу же.

— Антон Андреич, не буду произносить высокопарных слов, но на данный момент в твоих руках жизнь Анны Викторовны и в общем-то моя. По — хорошему надо бы где-то скрыть ее, но я не могу ее оставить ни на минуту, поэтому и в расследование тоже не могу погрузиться. Так как кого бы для охраны не приставил, все равно не смогу отвлечься, буду переживать. Пока девица в Индии, он попытается Анну снова похитить, и боюсь уже не для того, чтобы сделать женой. И тогда дни ее двойника тоже сочтены. Поэтому я верю, что у тебя получится убедить ее в необходимости сотрудничества. Вы — мозг операции, а для прикрытия тыла Вам Русаков.

— А может Русакова Вам для охраны оставить? Он же у нас самый что ни на есть Рэмбо. Сдается мне, как только Разумов очухается от неожиданного поворота, Вы с Анной Викторовной будете в опасности.

— Ну знаете ли, я тоже не юноша-гимназист. Я думаю, неделя у меня есть. Это же не в магазин за картошкой сходить, ему что-то придумать надо, подготовиться. А там, я надеюсь, мы уже будем иметь, что предъявить ему. Так что отправляйтесь.

* * *

Якова очень беспокоило, что аппетит у Анны так и не появился. Она подчеркнуто старательно жевала то, что готовил любимый мужчина, дарила ему благодарные взгляды. Но Яков был уверен, что стоит ему лишь отвернуться, она немедленно спустит в унитаз содержимое тарелки и честно посмотрит на него взглядом невинного агнца. Надо что-то делать.

В постели она доверчиво льнула к нему, прижимаясь всем телом, но в ее движениях не было страсти, лишь стремление получить защиту, покой и нежность. «Ну, погодите, Анна Викторовна, я научу Вас есть!» «Интересно, Макаренко сильно обзавидовался бы Вашим ноу-хау в области педагогики?» — не преминул поинтересоваться Штольцев II.

Перехватив Анну по пути из ванной к кровати, он стащил с нее халатик. Затем медленно освободил от резинки волосы, позволив водопадом покрыть плечи и спину девушки. Одной рукой гладя ее спину, другой он с наслаждением перебирал локоны.

Анна удивилась неожиданной ласке. Обычно сну предшествовал невинный поцелуй и нежные (чуть ли не братские) объятия. Но удивляться по-настоящему ей пришлось дальше.

Яков провел руками вдоль спины сверху вниз до места, где заканчивалась пижамная маечка, и обратное движение совершил уже под ней, лаская нежную кожу. Анна коротко вдохнула и, казалось, забыла выдохнуть. От волнения сердце забилось часто-часто и готово было выпрыгнуть. Как она мечтала, чтоб его родные, такие желанные руки касались ее кожи! И вот она их чувствует! А они творят невозможное! Горячая ладонь обласкала талию и легко преодолев сопротивление резинки шортиков скользнула по бедру, обдала жаром ягодицы. Совершив хулиганский марш-бросок по запретной территории снова вернулась к спине. Не успела Анна выдохнуть, как глубокий головокружительный поцелуй снова перекрыл дыхание. Этот поцелуй был таким же жарким и страстным, как и их первый. Затем губы Якова спустились на шею, слегка захватывая и прикусывая кожу. Зубами он сдернул бретельку маечки и продолжил ласкать плечо, стремясь опуститься ниже.

Анна настолько была потрясена этими смелыми ласками, что даже начала сомневаться в реальности происходящего. Все тело было натянуто, как струна, в ожидании еще большего блаженства. Кровь стучала в висках, губы пересыхали. И вдруг она ощутила, как Яков напрягся, будто решаясь на что-то. Его руки медленно переместились со спины и задержались под полукружьями грудей. Большие пальцы, очертив контуры, застыли в ложбинке. Анна, затаив дыхание, напряженно ждала, даже не осознавая, что сама подалась навстречу ласкам. Две ладони поднялись вверх, огладив нежнейшие, самые чувствительные