Читать книгу - "Лекарь из Пустоты. Книга 2 - Александр Майерс"

краски поблёкли, звуки города за окном стихли, словно кто-то выключил звук.

Рагнар опять провернул свой трюк, создав иллюзию, что я нахожусь посреди Ничего. Казалось, что вокруг нет ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа. Лишь бесконечное отсутствие всего.

— Здравствуй, сосуд, — раздался голос Рагнара.

— И тебе привет. Давно не виделись, — ответил я.

— Не было повода… Я наблюдал за тем, как ты тренируешься, и снова хочу сказать, что доволен. Есть прогресс. Слабенький, но для твоего уровня сойдёт. Теперь настало время проверить, насколько ты окреп. Насколько готов принять большее, — сказал Рагнар и рассмеялся.

Я не успел ничего ответить, не успел даже внутренне подготовиться. Волна боли обрушилась на меня.

Ощущение, будто каждую клетку моего существа медленно, выворачивают наизнанку. Я уже привык к еженочным пыткам — но настолько сурово Рагнар меня ещё не испытывал.

— Прими это… Прочувствуй как следует, — проурчал он.

Я до хруста стиснул зубы, еле сдерживаясь, чтобы не заорать. С трудом сосредоточившись, создал целительский барьер — но он едва ли помогал. Уровень боли был таким, что мой дар не мог с ним справиться.

Тогда я сделал то, что и сказал Рагнар. Перестал сопротивляться и принял боль. Позволил ей течь сквозь себя, наблюдая за ней со стороны, как врач наблюдает за симптомами болезни.

Я разделил себя на того, кто страдает, и того, кто наблюдает. И наблюдатель был холоден, спокоен и пуст. Как сама Пустота.

Прошли минуты. Или часы. Не знаю. Время не имело смысла.

Наконец, давление ослабло. Боль отступила, оставив после себя странное ощущение. Я лежал весь в поту, чувствуя, как всё моё тело дрожит от перенесённого напряжения.

— Любопытно, — прозвучал голос Рагнара, и в нём мелькнули нотки уважения.

— Что любопытно? — прохрипел я.

— Ты учишься быстрее, чем ожидалось. Боль — это инструмент. Тот, кто боится боли, становится её рабом. Тот, кто принимает её, делает своим оружием. Запомни это. На сегодня достаточно, — ответил Рагнар и исчез.

Странно, но я не чувствовал себя разбитым. Наоборот, сквозь усталость пробивалось ощущение прочности. Как после тренировки чувствуешь силу в налитых кровью мышцах, так и теперь я ощущал, что мой дар Пустоты окреп.

Проверил время. Четыре утра. Ничего себе. Это продолжалось дольше, чем я думал.

Попытаться уснуть? Вряд ли у меня получится. Организм, перегруженный адреналином, уже не желал отключаться. Напротив, внутри бушевала сила, требовавшая выхода.

Тело и дух, прошедшие через жернова Рагнара, жаждали действия, а не отдыха.

Я поднялся с кровати. Оделся в спортивный костюм, взял с собой бутылку воды и шоколадный батончик. Нужно было найти уединённое место за городом, где можно выпустить пар… или, точнее, Пустоту.

Приморск пока что спал. Улицы были безлюдны, если не считать мусоровозы да редкие машины такси. Я лёгким бегом двинулся в сторону окраины.

Вскоре я оказался за границей города, в небольшом перелеске. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только щебетом ранних птиц и шелестом листьев.

Я посмотрел на большой валун, заросший мхом. Сосредоточился. Раньше мне требовалось значительно больше времени, чтобы нащупать внутри себя ту самую Пустоту и осторожно её высвободить. Сейчас она отозвалась почти мгновенно. Я поднял руку и выпустил столько энергии Пустоты, сколько смог.

Я заставлял её «сканировать» камень, скользить по неровностям, проникать в мельчайшие трещинки. На поверхности валуна начал проявляться сложный узор, видимый только мне. Я видел его энергетическую структуру. И понимал, где нужно нажать, чтобы он рассыпался на определённые куски.

Я не стал обращать камень в ничто. Достаточно было осознания того, что я способен это сделать. И это осознание пьянило.

Я выбрал несколько сухих веток, разложил их на пне. Поставил сам себе задачу — уничтожить ветки одновременно, но не тронуть сам пень.

Пустота вырвалась из меня несколькими тонкими щупальцами. Они метнулись к веткам, коснулись их — и те рассыпались в серую пыль, которая тут же растворилась в воздухе. Пень остался нетронутым.

Моя власть над этой всепоглощающей силой определённо выросла. Я учился точно и аккуратно дирижировать ею. Головокружительное чувство.

Я экспериментировал с плотностью потоков Пустоты, учился создавать сфокусированные «лезвия» или, наоборот, широкие, но слабые «поля», которые могли бы рассеять магическую энергию, не нанося вреда физическим объектам.

Когда первые лучи солнца окончательно разогнали предрассветный туман и осветили лес, я остановился, чувствуя, что вымотался. При этом я ощущал связь с Пустотой, как никогда раньше.

Сделал глубокий вдох свежего лесного воздуха. Теперь можно возвращаться в город, на съезд, в паутину интриг и деловых встреч. Готовым ко всему.

Или, по крайней мере, гораздо лучше подготовленным, чем вчера.

Российская империя, город Новосибирск

Глава рода Измайловых сидел в кресле, щёлкая курком раритетного кремневого пистолета. Германская модель ещё времен Священной Римской империи. Такими пользовались рейтары, тяжёлые всадники. Конкретно этот — принадлежал одному графу. К сожалению, бесславно насаженному на вилы во время крестьянского восстания.

Это напоминало Владимиру Анатольевичу о том, что жизнь, даже дворянская, — хрупкая штука. Самый благородный человек может исчезнуть в одно мгновение. Особенно если ведёт себя безрассудно.

После унизительного доклада о провале Станислава ярость уже отступила, сменившись холодным расчетом. Сын поступил невероятно глупо, поддавшись на провокацию Сереброва. Оскорбительно для рода.

Нельзя это так оставлять. Нужно действовать, но тонко. Уничтожить растущую репутацию Сереброва, вышвырнуть из приличного общества, лишить возможности для развития.

Граф медленно протянул руку к телефону. Не обычному смартфону, а старому, проводному аппарату с дополнительными модулями шифрования. Набрал номер, который ему предоставили утром — барона Игнатия Сорокина, что был одним из магистров на съезде целителей.

Трубку взяли на третьем гудке.

— Сорокин, — прозвучал сухой, отрывистый голос, в котором не было ни тени любезности.

— Добрый вечер, ваше благородие. Вас беспокоит граф Владимир Анатольевич Измайлов из Новосибирска, — представился он.

На том конце возникла короткая пауза. Сорокин наверняка слышал про род.

— Неожиданный звонок, граф. Чем обязан? — тон не изменился, но в нём появилась лёгкая настороженность.

— Не стану отнимать ваше драгоценное время и перейду сразу к делу. Речь идёт об одном из участников съезда. О Юрии Сереброве, — ответил Измайлов.

Ещё одна пауза, на этот раз более долгая.

— Что именно вас интересует? — спросил Сорокин.

— Его участие в дальнейших мероприятиях съезда, а конкретнее — его присутствие в принципе. Вы, как человек ответственный и пользующийся непререкаемым авторитетом, наверняка уже обратили внимание на… своеобразность этого молодого человека.

— Я слышал о его