Читать книгу - "Выживание - Евгений Сладков"

в колено, отчего нога выгнулась-вывернулась под неестественным углом.

Десятник рухнул, но успел вогнать Тесак в бок противника!

Или я попросту хотел выдать желаемое за действительное, потому что клинок вошёл в серый плащ, прорезал ткань и остановился на каменной коже.

Незнакомец даже не посмотрел вниз. Вместо этого он схватил Рогана за волосы.

— Нет!.. — невольно вырвалось у меня, заставляя рвануться вперёд.

Лаврия выбросила руку, но поймать-перехватить не успела. Бремя потянуло за плечо, снег ударил в голени. Двадцать шагов и всего-то пяток Шагов. Может, и того меньше. С Лёгкостью я бы добрался. Если бы только успел её использовать. Если бы накопленных «мгновений» на то хватило. Если бы Роган продержался ещё один вдох…

Не продержался.

Противник рванул руку вверх и одновременно повёл Мечом. Короткий, ничем не примечательный звук — и голова Рогана отделилась от тела.

Огненная Аура десятника вспыхнула в последний раз и погасла. Обезглавленное тело качнулось, упало на колени, завалилось набок. Громадный тесак исчез прежде, чем коснулся земли.

А я ещё бежал…

Меч в руках незнакомца растаял. Свободной рукой он обхватил голову Рогана, пальцами продавил висок и с хрустом разломил кость. Изнутри вырвался Огонь. Не яростный и не живой, а маленький, сжатый в неровный кристалл, внутри которого ворочались красные и золотые искры.

Ядро Атрибута.

Рука победителя покрылась камнем. Он запустил пальцы ещё глубже, разорвал светящиеся Огнём филаменты и выдрал Ядро из головы бывшего десятника…

И вот тут бежать я перестал — Бремя встретилось с поднявшейся из земли стеной!

Удар вышиб воздух из груди. Каменная плита треснула, но не развалилась. Меня отбросило назад, сапоги пропахали две борозды в снегу-земле. Лаврия поймала за ворот и рывком поставила рядом с собой.

— Строй! — прошипела она мне в ухо. — Немедленно!

— Он…

— Мёртв. А вы — нет!

Жестоко… Но правильно.

И я отступил на своё место.

Баррий и Делия уже явили Щиты. Долг Чести вытянул слева тёмную Стену доблести. Справа вспыхнула Стена света. Между ними встал я с Бременем, теперь уже готовый применить Тяжесть — встреча со стеной позволила накопить «мгновения».

Победивший незнакомец непринуждённо продолжал осматривать свою добычу, не собираясь отвлекаться на нас и наши приготовления. Он стряхнул кровь с Ядра, поднёс к глазам и чуть нахмурился, будто купец, которому подсунули товар не лучшего качества. Под негромкий «тц» убрал мерзкую драгоценность в небольшую каменную шкатулку, закреплённую на поясе, и только после этого неторопливо повернулся к нам, произнеся:

— Не успел.

Голос самый обычный. Хрипловатый и усталый. Так, наверное, мог бы жаловаться путник, увидевший закрывающиеся перед самым носом врата.

Переведя взгляд на Лаврию, он продолжил:

— Думал, закончу и уйду до того, как вы доберётесь. Теперь придётся тратить время ещё и на вас.

Старшая шагнула вперёд. Совсем немного, но густая зелёная Аура вокруг неё раздалась в стороны, накрывая снег тенью и чуть ли не источая на него капли Яда.

Шагнула и потребовала:

— Имя.

— Зачем? — спокойствие в глазах незнакомца и не подумало сменяться ничем иным ни на миг.

— Чтобы знать, как подписать банку с твоими остатками.

А вот на это «серый» уже улыбнулся. Такой искренней улыбкой, которая может означать одобрение-восхищение, а не затаённые обиду и злобу. После чего ещё раз окинул Лаврию куда более пристальным взглядом, задержавшись на её Воплощении и вертикальных зрачках, и признал:

— Змея, значит. Я слышал о тебе.

— А я о тебе — нет. Исправляйся, — старшая стояла на своём.

— Не вижу смысла. Имя давно уже ничего не значит.

— Тогда принадлежность.

Непримечательный склонил голову набок. Камень на щеке хрустнул и осыпался тонкой крошкой, открыв под собой вполне обычную на вид кожу. А затем всё-таки ответил:

— Вы называете нас Отступниками. Иногда Ренегатами. В зависимости от того, кто пишет приказ и как сильно хочет напугать детей.

Кирон за моей спиной тихо выругался.

И с Круглым я сейчас был согласен как никогда, ведь все мы знали эти слова. А я и подавно, потому как прошлый опыт Лабиринта не вымарать.

Отступники — все те, кто покидал ордена, гильдии, Корпус или просто-напросто преступал закон. Все те, кто продолжал идти по Пути Предела, отказавшись от единственного правила, которое даже самые жадные ублюдки старались не произносить вслух.

«Не использовать людей как ингредиенты».

После всего произошедшего в Академии я бы добавил: «Ну или хотя бы не попадаться». Потому что нет-нет, а, вспоминая Сигнуса и его тайны, мысли нередко уходили к тому, что чистые руки у сильных мира сего чаще всего означают верных слуг с грязными.

Назвавший себя Отступником постучал пальцем по каменной шкатулке и добавил.

— Он собирался сжечь меня. Проиграл. Я взял то, что всё равно пропало бы. Сила не любит расточительства.

— Предел тут ни при чём, — отрезала Лаврия.

— Все так говорят, пока им хватает лекарств, времени и чужих спин.

— А потом становятся тобой?

— Потом становятся сильнее, — парировал ренегат со всё той же ленцой и непрошибаемым спокойствием, которое осталось неизменным даже когда над двором прокатился низкий рык. Настолько низкий, что ощущался он буквально через подошвы, заставив ноги задрожать на секунду-другую.

Отступник перевёл взгляд на пролом в частоколе и едва заметно поморщился:

— Вот видишь. Опять не успел.

Из мглы показались четыре пары глаз. Бело-фиолетовых и искрящихся.

Первый Ликаон ступил во двор по обломкам ворот. Метра полтора в холке, длинное поджарое тело, фиолетовая шерсть, торчащая жёсткими иглами. По лапам и спине пробегали молнии. Каждое касание земли оставляло в снегу россыпь искр в цвет глаз.

За первым вошёл второй, а третий запрыгнул на полуповаленный участок частокола и оскалился, показав пасть во всей красе.

Четвёртый пролом не искал — он прошёл сквозь брёвна. Просто ударил плечом, и остатки ограды разлетелись. Этот был крупнее остальных, темнее и старше. Разряды уже не бегали по его шерсти — они висели вокруг него настолько сплошной завесой, что от каждого шага воздух гудел. Только дело было вовсе не в том, что он имел уровень выше, а в украшении, венчавшем его лоб.

Витой рог, который однозначно позволял назвать имя этого Зверя.

Грозовой Ликаон.

— Твои? — звериный рык прорезало шипение Лаврии.

— Никто никому не принадлежит, — ответил Отступник.

Очень удобные слова для человека, которого Звери не пытались сожрать, стоя рядом. Один из Молниевых Ликаонов втянул носом воздух. Посмотрел на каменную шкатулку.