Читать книгу - "Дотянуться до легенды 2 - lanpirot"

— Здравия желаю, товарищ бригадный комиссар! — произнёс я, вытянувшись по стойке смирно, хотя формы на мне не было — я, как был одет во время операции в штатское, так и остался в том же самом.

— Здравия желаю, товарищ… — слегка нахмурился Колесников, удивившись моему внешнему виду.

— Старший сержант Сиротинин, — подсказал Егор Фомич. — Ты не взыщи, Василий Тимофеевич, что он не по уставу одет — я его в одной нашей секретной операции использовал. Так уж обстоятельства сложились, что пришлось так сказать, с корабля на бал…

Судя по слегка неформальной манере общения, Егор Фомич был в хороших отношениях с Колесниковым, и они друг друга прекрасно знали.

— Погоди, Егор Фомич, — произнёс бригадный комиссар, вставая. — Какая секретная операция? Ты кого мне привел? Мне нужен был тот самый артиллерист, а не твой оперативник особого отдела.

— Так это он и есть, товарищ бригадный комиссар, — ответил Егор Фомич. — Старший сержант Сиротинин Николай Владимирович.

Колесников замер. Его пальцы, только что перебиравшие бумаги на столе, остановились. Он медленно перевёл взгляд с Егора Фомича на меня, потом обратно. Потом снова на меня.

— Тот самый? — переспросил бригадный комиссар тихо.

— Тот самый, — кивнул Егор Фомич. — Один. Одна сорокапятка. Два с половиной часа держал передовой отряд Эбербаха. Одиннадцать подбитых танков, семь бронемашин, полсотни вражеских солдат.

В блиндаже повисла тишина. Даже гул, доносящийся из основного помещения, казалось, стал тише. Колесников медленно обошёл стол, остановился напротив меня и посмотрел в глаза. Долго. Внимательно. Не отрывая взгляда.

— Одиннадцать танков… — повторил он. — Один человек. Одна пушка. — Бригадный комиссар покачал головой. — Я читал донесение комбата Кима. Дважды читал. Сначала думал — ошибка. Знаешь, сколько раз мне слали «подвиги», которых не было?

— Нет, товарищ бригадный комиссар, — ответил я, — мне таких отчётов не шлют. Даже представить себе этого не могу.

— Но разведка твои слова подтвердила полностью, и информация об этом ушла в Москву. И в Ставке решили, — продолжил Колесников, — что о твоем подвиге нужно обязательно рассказать людям. Для поднятия духа. И я с ними полностью согласен! Нам всем нужен пример настоящего героизма.

— И что от меня требуется, товарищ бригадный комиссар? — спросил я осторожно.

— Сегодня утром к нам прибыл корреспондент «Правды» специально для встречи с тобой. Будет статья. Большая. На первой полосе. С фотографией. Чтобы вся страна прочитала, как мы можем бить фрицев. Что даже один человек с одной пушкой способен остановить целую танковую колонну и остаться в живых! В общем, сейчас он придёт… Только почему герой у нас в таком затрапезном виде, я так и не понял? — вновь повернулся Колесников к Егору Фомичу.

[1] Наступление оперативной группы генерал-лейтенанта В. Я. Качалова — это контрудар советских войск 28-й армии под Рославлем в июле–августе 1941 года. Удар создал угрозу в тылу немецких войск, из-за чего командование вермахта стянуло против качаловской группы до 10 дивизий. К концу июля наступление захлебнулось, и к началу августа войска оказались в полном кольце превосходящих сил врага.

Глава 11

— Почему он до сих пор в таком затрапезном виде? Он сейчас лицо нашей армии! А ты мне приводишь героя в… — он махнул рукой в мою сторону, не найдя подходящего слова. — В этом.

— Василий Тимофеевич, — спокойно ответил Егор Фомич, — я его забрал прямо с операции по уничтожению мощной группы диверсантов, окопавшейся в Рославле. Переодеться старший сержант не успевал просто физически. Спешил выполнить ваше приказание — доставить Сиротинина как можно скорее.

Колесников повернулся к Егору Фомичу:

— Похвально, Егор Фомич, что спешил. Но теперь это твоя забота: срочно найди ему форму! И чтобы помылся-побрился и через час стоял передо мной в полном параде. Ясно?

— Ясно, — ответил полковой комиссар. — Через час всё будет! Только, Василий Тимофеевич, прежде чем я его уведу, вам нужно его выслушать. Прямо сейчас…

Колесников нахмурился. Его тяжёлый подбородок дёрнулся, глубоко посаженные глаза опасно сузились.

— Егор Фомич, ты мне указывать надумал? Ты же меня не первый год знаешь…

— Вот именно, Василий Тимофеевич, — продолжал стоять на своём полковой комиссар, — что не первый год! И именно поэтому и говорю: этот разговор не терпит отлагательств. Ни часа. Ни даже минуты! Очень важная информация добыта во время внедрения в группу диверсантов.

В блиндаже повисла тишина. Колесников медленно перевёл взгляд с Егора Фомича на меня. Потом обратно.

— Информацию тоже он добывал? — произнёс тихо Колесников. — Прямо и швец, и жнец… Что там у вас? Только быстро — и так времени нет!

Егор Фомич ободряюще мне кивнул, а я набрал воздуха в грудь и начал… По мере моего рассказа глаза бригадного комиссара, которые он поначалу щурил, начали расширяться. Такого, похоже, он никак не предполагал услышать от обычного старшего сержанта — артиллериста, пусть и героя.

Его реакция на мои сведения, в общем-то, не сильно отличалась от реакции Егора Фомича, когда я ему об этом поведал в машине. Так что задуманная мной проверка, вышла на редкость действенной, хотя психолог и стратег из меня еще тот — я, так-то, больше по силовым методам, а для убалтывания начальства у нас другие люди в подразделении имелись.

— Откуда? — тихо спросил бригадный комиссар. Его голос разительно изменился, как у человека, который неожиданно для себя услышал что-то невероятное, но ещё не решил — верить или нет.

— Агент Абвера — гауптманн Вебер озвучил всё это при постановке задач своей диверсионной группе, уничтоженной несколько часов назад, товарищ бригадный комиссар, — повторил я. — За точность сведений ручаюсь головой!

Тишина стала абсолютной, когда Колесников замолчал. Молчал и Егор Фомич. Я же незаметно выдохнул — часть дела сделана! Так или иначе, а мне удалось донести имеющуюся у меня информацию до высокого начальства. А вот поверит он мне или нет — вот этого я пока не знал. Но был готов отстаивать своё заявление до последней капли крови, ведь это могло сохранить тысячи жизней наших солдат и саму 28-ю армию.

— А если это дезинформация? — наконец хрипло произнёс Василий Тимофеевич. — Какой из артиллериста резидент-разведчик? Его раскрыли, специально слили эту дезу, чтобы мы