Читать книгу - "Эпический матч - Роберт Фадер"

class="p1">— Подписывай, — сказал Луис.

Капитан Продовольственной империи посмотрел на него с ненавистью.

— Ты не имеешь права.

Луис наклонился к нему.

— Я вратарь. У меня вообще мало прав. Но сегодня я отбил голодную планету одной перчаткой, так что не испытывай моё терпение.

Роберто добавил:

— Подписывай.

Король Голодных Цен посмотрел на Змая.

Змай улыбнулся.

Это была плохая новость.

Капитан Продовольственной империи взял ручку и подписал декларацию о капитуляции: о возврате земель, украденных у крестьян в Америке и Африке; о передаче компенсаций общинам; о прекращении спекуляции продуктами первой необходимости; о раскрытии всех скрытых запасов и цепочек поставок.

Когда он поставил подпись, стадион снова взорвался.

В этот момент камеры показали разные уголки мира.

В одной африканской деревне люди смотрели матч на старом телевизоре, который стоял прямо на улице. Среди них были те самые представители, которые сначала не захотели присоединиться к Луису. Тогда они решили, что не могут доверять очередному человеку, пришедшему говорить от имени человечества.

Теперь они смотрели молча.

Один из них, высокий мужчина в светлой рубашке, медленно поднялся.

— Мы ошиблись, — сказал он.

Рядом с ним женщина с ярким платком кивнула.

— Они не пришли командовать. Они действительно играют против тех, кто нас душит.

Третий мужчина сжал кулак.

— Мы должны играть.

Кто-то из толпы переспросил:

— Играть?

— Да, — сказал он. — Мы должны помочь им.

На площади наступила тишина.

Потом кто-то крикнул:

— Да!

Другой подхватил:

— Да!

И уже через секунду вся площадь кричала хором:

— Да! Да! Да!

На стадионе Наташа продолжала говорить.

— И ещё одно. С этого дня мы перестаём принимать ложь за питание. Мы больше не будем есть мусор, отравленный химией, только потому, что кому-то выгодно производить дешёвую смерть в красивой упаковке. Мы хотим живую землю. Честный хлеб. Настоящую еду. И право каждого народа кормить себя без разрешения империй.

Президент футбола вскочил в ложе.

— Надо её заткнуть!

Помощник испуганно поднял руки.

— Нет, сэр!

— Что значит нет?!

— У нас рекорд прибыли! Рекорд века! Люди не отключаются! Они смотрят, пересылают, покупают, обсуждают! Это именно то зрелище, которое все хотели увидеть!

Президент футбола посмотрел на экран.

На экране Наташа стояла в центре поля. Рядом с ней были Луис, Роберто, Алессио, Франко, игроки из Бангладеш, Бонбиби, тигр Багха Даршан и серебристо-серый Змай.

Толпа ревела.

Мир смотрел.

И впервые за долгое время казалось, что футбол перестал быть просто витриной денег.

Он снова стал игрой людей.

Игрой боли.

Игрой ярости.

Игрой надежды.

Президент футбола медленно сел.

— Ладно, — прошептал он. — Пусть говорит.

А Наташа подняла микрофон ещё выше.

— Мы только начали.

И стадион ответил так громко, что даже Продовольственная империя поняла: её поражение было не последним.

Глава 11. Сделано в Бангладеш

Прошло два дня.

Сборная Человечества снова тренировалась.

На этот раз не на огромном стадионе, где ревели трибуны и дрожали прожекторы, а на закрытом тренировочном поле недалеко от арены. После победы над Продовольственной империей организаторы турнира решили, что команду лучше держать подальше от толпы. Официально — “из соображений безопасности”. На самом деле — потому что люди всё чаще пытались прорваться к Наташе, чтобы поблагодарить её, попросить автограф, передать письмо, хлеб, цветок, детский рисунок или просто сказать: “Мы с вами”.

Луис стоял в воротах и разминал плечи.

После матча с голодной травой тело всё ещё помнило боль. Не обычную спортивную усталость, а странное ощущение, будто его на секунду заставили прожить чужую нищету, чужой пустой желудок, чужую беспомощность.

Роберто отрабатывал длинные передачи с одним из игроков из Бангладеш. Алессио бегал по флангу с таким видом, будто после двух побед решил, что теперь может обвести не только защитника, но и небольшой горный хребет. Франко, наоборот, выглядел спокойнее. Он забил решающий гол Продовольственной империи, но не зазнался. По крайней мере, не слишком заметно.

Алессио принял мяч, красиво перебросил его через ногу, поймал на подъёме и улыбнулся.

— Ну что, — сказал он, — кто там следующий? Пусть выходят. После МВФ и Продовольственной империи я уже почти готов познакомиться с их бедной судьбой.

Франко засмеялся.

— Ты стал слишком уверенным.

— Нет, — ответил Алессио. — Я стал эстетически опасным.

Роберто покачал головой.

— Когда человек говорит о себе “эстетически опасный”, это уже симптом.

Наташа стояла у бровки с планшетом в руках. На ней была спортивная форма сборной Человечества: чёрные шорты, бело-чёрная футболка с драконьей эмблемой, высокие белые гольфы и лёгкая куртка, наброшенная на плечи. Её волосы были собраны не полностью, и золотая плетёная лента всё ещё держала их так, будто даже ветер уважал её характер.

Она подняла глаза.

— Наш следующий враг очень странный.

Алессио улыбнулся шире.

— Странный — это хорошо. С обычными уже скучно.

— Не спеши радоваться, — сказала Наташа. — Это транснациональные текстильные корпорации. Мировая индустрия моды.

Франко моргнул.

— Подожди. Индустрия моды?

— Да.

— И почему эта индустрия должна быть достойным противником для нас? Мы только что играли против тех, кто торгует голодом.

Один игрок из Бангладеш, Наим Рахман, который до этого молча завязывал шнурки, вдруг поднял голову.

— Потому что вы не смотрите на ярлык.

Он подошёл к Франко, взял край его тренировочной футболки и вывернул воротник.

— Смотри.

Франко наклонился.

На маленькой белой этикетке было написано:

Made in Bangladesh

Наим отпустил ткань.

— Вот почему.

Алессио перестал улыбаться.

Луис вышел из ворот и медленно подошёл к ним.

— Именно, — сказал он. — Почти каждый носит одежду. Но мало кто думает, чьи руки её сшили. Где. За сколько. В каких условиях. И сколько боли спрятано в одной красивой рубашке.

Наташа кивнула.

— Мода выглядит лёгкой, блестящей, красивой. Но за этой красотой часто стоят фабрики без воздуха, женщины, работающие по двенадцать и четырнадцать часов, дети, которые должны были бы учиться, а не шить, люди, которым платят так мало, что они остаются бедными даже тогда, когда работают без остановки.

Франко посмотрел на свою футболку так, будто впервые увидел её по-настоящему.

— Но ведь не вся одежда такая.

— Конечно, не вся, — сказал Луис. — Но логика массовой индустрии часто одна и та же: произвести дешевле, продать дороже, спрятать страдание под красивой этикеткой. Оригинальная марка или подделка — иногда разница только в упаковке. Цепочка производства остаётся жестокой.

Алессио нахмурился.

— А деревья тут при чём? Ты раньше говорил что-то про уничтожение природы.

Луис посмотрел на Наташу, потом снова на команду.

— Текстильная промышленность уничтожает не только людей. Она давит и природу. Для тканей из древесной целлюлозы вырубают леса. Для хлопка нужны огромные объёмы воды, а