Читать книгу - "Поединок отражений - Дмитрий Федотов"

Я шел по узкой лесной тропе, каменистой и извилистой, в почти кромешной темноте. Собственно, тропы видно не было, угадывалось лишь ее присутствие, а вот нагромождение черных теней с обеих сторон на каком-то густо-сером колышащемся фоне ясно указывало на густые заросли. Вдобавок ветви то и дело норовили схватить за руки, ударить по лицу, но всякий раз удивительным образом отступали, словно отведеные невидимой заботливой рукой.

А ночной лес жил своей тайной, бурной жизнью, наполнявшей окружающее пространство шорохами, криками, шепотом, вздохами и взвизгами неизвестных животных или птиц. И не было ему никакого дела до одинокого странного путника зачем-то вторгшегося в его владения.

Я шел по тропе, будто влекомый неким неслышимым зовом, настойчивым и грозным, не позволявшим останавливаться или выбирать направление — вперед по тропе и ни шага в сторону! Даже казалось временами, что кто-то подталкивает, торопит в спину. Сопротивляться я не мог, да и не хотел почему-то. Наоборот, с каждым шагом меня все больше охватывало радостно-тревожное ощущение встречи с кем или чем — я бы не стал определять, просто предвкушение некоего приключения, пожалуй, самое сильное из всех известных человеку наслаждений. И неважно, чем это может потом обернуться!..

В какой-то момент, — чувство времени здесь отказывало напрочь, — я вдруг ощутил себя кем-то другим, не журналистом Котовым, а словно бы старым и уставшим, но все еще обладавшим некой грозной непонятной самому силой. Теперь уже было ясно, что именно эта таинственная внутренняя сила не дает мне заблудиться и застрять в диких дебрях горной тайги, а идти, торопиться единственно верной и самой короткой дорогой — куда?..

За очередным поворотом тропу неожиданно перекрыла гигантская, лохматая туша, послышался глухой утробный рык, сильно пахнуло пропастиной, и где-то на уровне моих глаз зажглись два мутно-багровых уголька. Бер — хозяин тайги, ее защитник и хранитель, вышел навстречу, решив выяснить: кто же это посмел нарушить покойную и неспешную жизнь его вотчины. Но лишь мгновение мы смотрели друг другу в глаза, а в следующую секунду огромный зверь озадаченно фыркнул и совершенно бесшумно канул в заросли — сила уступила силе.

Странное путешествие продолжалось, но чувство скорого его окончания нарастало непрерывно. В какой-то момент я обнаружил, что рядом — вплотную к ноге, бежит громадный волк — то ли охраняющий, то ли сопровождающий меня. Могучий хищник тоже двигался почти бесшумно, опустив к самой тропе крупную, лобастую голову и лишь изредка сверкая на меня через плечо желтым фонариком глаза. Потом так же незаметно волка сменила рысь. Эта прекрасная и грациозная кошка — гроза и ужас тайги, буквально протаяла из серого марева ночи, шоркнулась щекой и боком о мою ногу и двинулась впереди меня вальяжной трусцой.

Лес расступился внезапно. Только что впереди, сливаясь, встречала непроходимая стена стволов, ветвей и трав, способных содрать живьем кожу с любого, кто осмелился бы пробраться сквозь них, не соблюдая правил и законов таежной жизни, и вдруг открылась большая поляна, похожая на широкую плоскую чашу, залитую до краев жидким серебром ночного солнца. Рысь отступила в сторону, как бы пропуская человека вперед, и улеглась этаким маленьким, но гордым сфинксом, демонстрируя готовность подождать возвращения подопечного — откуда?..

Я — точнее я в чужом теле, — двинулся вперед, ведомый прежним, только ставшим теперь неодолимым беззвучным зовом, к центру поляны. В черно-белом хаосе света и тени постепенно обозначилось необычное сооружение: совершенно круглая площадка метров двенадцати в поперечнике, выложенная треугольными плитами из ноздреватого камня, а в самом центре ее, на полусферическом постаменте из абсолютно черного бликующего полированной поверхностью материала, возвышалась такая же угольно-черная стела. По сторонам постамента, образуя четкий крест, стояли четыре тоже черных куба-алтаря высотой в полчеловека. Когда я оказался у самого края каменного круга, стало видно, что стела имеет несколько граней, испещеренных высеченными знаками, похожими на руны.

Тот же неслышный голос настойчиво тянул меня к стеле, подогревая желание прочитать надписи. Возникла стойкая уверенность: если мне удасться правильно и полностью прочитать руны, разом кончатся все мои несчастья и я смогу наконец избавиться от назойливого внимания черного мадхъя к моей персоне. Более того, я спасу и всех остальных от кошмаров духовного коллапса, инициируемого Нурией Саликбековой. Переполненный восторгом ожидания, я шагнул в каменный круг, и сейчас же на вершине стелы вспыхнул тускло-багровый шар, и я понял вдруг, что это именно он вел меня сюда, дал в провожатые волка и рысь. Смутная догадка затеплилась где-то на самом краю спящего сознания, и бесплотным эхом прокатился в голове исчезающий шепот: «уходи!..». Я замер в нерешительности — шепот был очень знакомым, но в этот момент багровый шар посмотрел на меня, точнее в меня, и от сомнений не осталось даже следа. Я снова двинулся вперед, не отрывая теперь взгляда от стелы, и вдруг понял, что у медленно вращающегося шара как бы два лица, но каких-то нечетких, плывущих.

Внезапно лунный свет померк, я с трудом оторвал взгляд от багрового шара и посмотрел вверх: чистое звездное небо быстро затягивала завесь низких туч, и скоро лишь мрачно-красные отсветы озаряли окружающее пространство. Мутная, клубящаяся пелена наверху медленно двинулась по кругу, центром которого оказалась стела с кошмарным ликом. Где-то на грани слышимости возник и стал нарастать низкий тяжелый рокот, шедший, казалось, со всех сторон одновременно. Свечение шара заметно усилилось, заливая словно кровью и стелу, и кубы-алтари, и всю площадку. Коловращение туч наверху также стремительно ускорялось. Неожиданно с громовым раскатом из самого его центра в шар и стелу воткнулась зловеще красная молния, и на миг мне почудилось, что я увидел в глубине странного сооружения, в толще камня очертания огромного человекоподобного тела с четырьмя ногами и руками, а шар на секунду деформировался, став головой этого существа с двумя лицами! Взгляд одного из них буквально физически пронзил меня, и дикая, нестерпимая боль скрутила мое тело — ни крикнуть, ни двинуться, ни вздохнуть. И в тот момент, когда глаза застлала мелкая черная кисея удушья, откуда-то сверху, будто пробив тучи, на площадку упал столб прекрасного золотисто-алого сияния, окутав меня спасительным коконом, растворив без остатка боль и отчаяние и оградив от страшного и непонятного монстра внутри каменной стелы.