Читать книгу - "Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник"

За смешные, в общем-то, деньги просьбу о тихом номере, в котором никто не мешал бы, удовлетворили. На третий этаж его повел щуплый мальчишка в великоватой для него ситцевой красной косоворотке и черных штанах, заправленных в сапоги гармошкой. Поднимаясь по лестнице, он всё дивился обилию нерусского говора вокруг. Все встреченные трещали на каком-то тарабарском наречии. Казалось, что он один тут не иноземец.

Получив копеечку, паренек встал на пороге комнаты — узкой как кишка, в которой и мебели имелось всего ничего: кровать, тумбочка, да стул. И еще на стене висело тусклое зеркальце, надколотое в нижнем углу, а также вбиты гвозди вместо крючков для одежды. Впрочем, кровать была хороша: на такой и два Сидора уместились бы, не мешая друг другу.

— Слышь, господин-товарищ, не желаешь ли чего? — провожатый проговорил это привычно и торопливо. — Выпить, допустим, или марафету? Девчоночку враз доставим. А не хочешь, — продолжил он, не видя в глазах постояльца заинтересованности, — так и мальчишку...

— Брысь, засранец, — отмахнулся от него Сидор как от мухи. — Кто ко мне сунется, враз в лоб получит. Уяснил? - он попытался сказать это как можно более грозно.

— Ага, — ничуть не обидевшись, ответил мальчишка, но не ушел, а остался стоять на пороге, видимо, ожидая еще копеечку, раз коммерция не задалась.

— Ну так иди, чего встал?

Торговец удовольствиями враз исчез, мелко отомстив постояльцу за жадность, оставив дверь открытой.

— Эй, ты, как тебя там? — крикнул Сидор, вспомнив о нерешенном деле.

Мальчик вернулся в один миг, будто ждал рядом, и вопросительно уставился на постояльца.

— Сколько отсюда до Донского монастыря на извозчике ехать? — серебряный рубль блеснул в воздухе и пропал без следа.

— Минут сорок..., — мальчик подумал и добавил: — Час от силы, если улицы забиты будут, утром или вечером.

На этот раз он с предложениями лезть не стал, аккуратно закрыл за собой дверь и через секунду уже кричал что-то на иноземном языке кому-то в коридоре.

***

Григорий известие о гибели жандарма воспринял вроде бы спокойно. Кивнул, будто речь шла о сломанной телеге или расковавшейся лошади. Кивнул и замолчал. Сидору это не очень понравилось и он, утомленный дорогой, не стал держать это в себе и спросил:

— Вообще не переживаешь? Ведь покойник на тебя работал честно вон сколько лет.

— Переживаю, — размеренно ответил князь. — Что же ты думаешь, я его за человека не считаю? Что толку, если бы я сейчас начал рвать рубаху на груди и кричать на весь свет «Ой, Федосей, на кого ты меня оставил?!».

Ситуация, возникшая в голове выглядела так нелепо, что Сидор улыбнулся.

— Да уж, бедолаге от этого легче вряд ли стало бы.

— Вот и я хочу, если со мной что случится, чтобы ты не принимался кричать и плакать, — он остановился и зачем-то погладил незрелый, только начавший розоветь плод граната, висящий прямо перед его глазами. — Сделай то, что должен. Это лучше слез и затоптанной в пыль одежды.

— Красиво сказал, прямо тост получился, — заметил Сидор.

— Такие тосты..., — махнул рукой Абашидзе. — Слушай, а поехали завтра на рыбалку?

— А с кем же груз возить теперь? Только учти, старшим я не буду!

— Помню, как же, — Григорий задумался, даже морщинки на лбу в кучку собрал. — Есть один человек, переговорю с ним. Определимся, тогда познакомлю вас.

Сидор согласно кивнул. Знакомиться с гостями князя он не любил и всегда старался куда-нибудь скрыться, чтобы не мозолить глаза. Он знал в лицо и глухого как пень абхаза Нестора, и наглого чекиста Лаврентия, который на дух не переваривал грузинского царька Серго. И местных вождей, меняющихся с такой скоростью, что запомнить их не было никакой возможности, но все они приезжали и охотно принимали дорогие подарки, все эти ружья и кинжалы. Да и в кармане у каждого, небось, тарахтело радостно. Но разговаривать ни с кем из них не стремился.

А своих знакомцев — конюхов, прачек, кухарок и прочий вроде и мелкий, но куда как более полезный народ — Сидор никому и не показывал. Самому сгодятся.

***

На горной речке он рыбачил впервые. Всё здесь было не так, как запомнилось с детства: вместо спокойного сидения на берегу под неспешные беседы — беготня без конца с постоянным забрасыванием удочки, а вместо тишины — грохот и шум. Но понемногу Сидор увлекся и всё азартнее подсекал подустов, буквально в очередь стоящих для того, чтобы заглотить крючок. Не прошло и часа, а на траве валялись с десяток рыбешек, одна из которых тянула фунта на четыре, не меньше. И это при том, что мелочь размером с ладонь он просто выбрасывал в воду.

С Григорием они разговаривали совсем немного, пожалуй, после того как тот показал ему особенности ужения рыбы в горной реке, и словом не обменялись. Сидор даже выпустил его из виду. И только чудом, наверное, заметил, что случилось что-то неладное.

Вот краем глаза он заметил, как князь выводит рыбу, чтобы вытащить ее, подходит к самому краю берега, а потом — громкий всплеск и короткий вскрик. Сидор повернулся посмотреть, что случилось и увидел только стремительно удаляющуюся черную точку головы Абашидзе, возле которой то и дело вздымалась вверх рука.

Он побежал по берегу, пытаясь догнать тонущего, перепрыгнул через камень, едва не упав при приземлении, выбросил в сторону удочку, которую, как оказалось, до сих пор не выпустил из рук и зачем-то крикнул: «Держись!», будто без этого крика Григорий не догадался бы выныривать на поверхность. Участок берега, покрытый травой, позволил ему заметно догнать пловца, но потом снова пошли камни и, казалось, он безнадежно отстал, когда пришлось обходить особо крупный валун по воде, где он опять чуть было не упал.

Быстрый бег никогда не был его коньком и схватку с течением Сидор непременно проиграл, если бы сама река не пришла ему на помощь, сделав крутой поворот и позволив срезать дорогу. Так что когда он выбрался на берег из кустов, еле барахтающийся Григорий не доплыл до места их встречи еще саженей двадцать. Это дало время не только собраться с мыслями и понять, что делать. Стащив рубаху и, зайдя в обжигающе холодную воду чуть не по пояс, он бросил ее перед собой, держа за рукав.

Тут им обоим повезло и князь, использовав,