Читать книгу - "Химия кошек - Павел Ткачев"

Позвонили из хвостатого правительства и попросили Михалыча лично проверить состав, который повезет группу детей в Новороссийск в «Поезде Памяти». Этот проект и так стоял на контроле, но дополнительно просили лично приглядеть за некой девушкой по имени Яна. Поручение поступило от самого кота Левы.

Михалыч был польщен. Он гордился тем, что департамент розовых лапок поручил это важное занятие ему. Перед выходом кот наскоро попил молока, деловито вытер усы, привел в порядок хвост и выбежал на улицу.

– Эй, Михалыч! Кис-кис-кис, – окликнул его со скамейки машинист состава и тут же обратился к коллеге, который курил рядом: – Ты его покормил?

– Здорово, мужики, – бодро мяукнул кот, поднял хвост трубой и присоединился к железнодорожникам. Они докурили и принялись собираться к составу. Кот рванул за ними – сейчас начнется кутерьма, свойственная вокзалам с поездами дальнего следования.

– Михалыч, ты с нами? – удивился машинист.

– Конечно, Егорыч. Сверху позвонили ж! Это вам не шубу в трусы заправлять. Работать надо, – важно ответил кот.

На перроне уже собралась приличная толпа детей с разноцветными рюкзаками и сумками. Взрослые с табличками пытались собрать их в небольшие группки вокруг себя, размахивая руками. Михалыч дежурно мяукнул, отдав распоряжение проверить сцепку вагонов, задержался, пытаясь понять, что это капает на шпалы, и прошмыгнул в вагон, пока проводница проверяла списки у взрослых людей.

Кот остановился в узком коридоре и глубоко вдохнул. Вот он – запах родного плацкарта. Поезд – это целый удивительный мир, в который ненадолго попадает человек. Здесь он становится другим, знакомится с новыми интересными людьми, а потом их пути расходятся.

Михалыч медленно прошел по затертому линолеуму и с нежностью взглянул на оставшиеся кое-где на панелях надписи «Леха ДМБ–92» или «Наташка и Маринка. Едем в Сочи». Скоро вагон заполнится пассажирами, они быстро нарядятся в халаты, тапочки, спортивные штаны и майки. Рассядутся по своим местам, как котята, и начнут знакомиться друг с другом. На столиках появятся горы еды. Захрустит курочка в блестящей шуршащей бумаге. Заблагоухает сырокопченая колбаска. Начнут бесконечно шипеть вскрываемые бутылки с газировкой. Зазвенят ложки в стаканах с чаем. И, конечно же, вонь от лапши. Куда уж без нее. А потом выстроится очередь в туалет, и люди начнут пританцовывать или с напряженными мордами выглядывать в коридор, не освободилось ли место. Михалыч усмехнулся в усы.

Он запрыгнул на столик, затем на верхнюю койку, а с нее на полку для сумок и устроился в ожидании пассажиров. Дети залетели в вагон шумной толпой, толкаясь и задевая сиденья своими сумками и чемоданами. Поднялся неописуемый гвалт.

– Если это будет продолжаться всю дорогу, – сказал сам себе Михалыч, – лучше уж вагон с дембелями или вахтовиками.

Затем началась беготня, по-видимому, родителей. Они обнимали своих деточек, наставляли их звонить чуть ли не каждый час, попеременно тискали, сюсюкали, махали под окнами и утирали слезы. Наконец все расселись. Взрослые прошлись по вагону, инструктируя своих подопечных. Поезд тронулся, и все немного притихли, привыкая к ощущению качающегося состава. Но почти сразу же полезли под кресла и на полки за своей едой. Потянулись первые жаждущие набрать кипяточка у купе проводницы. Мальчик с русыми кудрями, забравшийся на нижнюю койку, потянулся за своей сумкой, которую его плечистый отец закинул на самый верх, и удивленно замер, уставившись на Михалыча.

– Рот-то закрой – ворона залетит, – бросил кот ребенку и лихо соскочил на стол, расшвыряв под возгласы детишек вареные яйца.

Жизнь в поезде закипела. Дети радостно бегали друг к другу в гости, знакомились, смеялись, играли в карты. Пока одна из взрослых женщин, что присматривали за маленькими пассажирами, заваривала вонючую лапшу в стакане, Михалыч забрался на ее место и нашел документы со списком всех пассажиров. Читал человеческие буквы – да и кошачьи, если уж быть честным, – Михалыч кое-как, но профессия обязывала разбираться в таких вопросах, а потому хоть и медленно, но буквы перед его глазами собирались в слова. Благо пути три дня, время есть. Никуда с этого поезда никто не денется. Но девушку Яну он нашел в числе первых. Надо же. Видимо, тоже не последний человек.

Михалыч решил, что поискать нужного человека можно и попозже. Тем более рядом с ее фамилией стояла красная галочка. А люди обычно ставят такой значок, когда все в порядке. Давно он, конечно, не работал «в поле». Михалыч запрыгнул на полочку у титана с кипятком, ему хотелось посмотреть, как за окном проплывают родной город и окрестности. А потом незаметно уснул: то ли мерный стук колес, то ли жар от водонагревателя подействовали, то ли что еще. Очнулся Михалыч у самой границы, очень недовольный собой. Ему доверили такое важное дело, а он сразу начал не с той лапы.

Михалыч стряхнул с себя сонливость и решил не выходить на улицу: он присмотрит за вверенными ему пассажирами, а потом проверит купе той самой Яны. Он заволновался, все ли у девушки в порядке, но сейчас уже ничего не поделаешь. По вагонам ходили пограничники, тихо задавая свои вопросы и щелкая печатями в паспортах пассажиров. Внезапно под самую первую полку, где спрятался Михалыч, как только поезд резко остановился, сунулся нос служебной собаки.

– Здравия желаю, – пробухтела бельгийская овчарка. – Животным без паспорта и переноски сюда не положено!

– Тебя же пустили, – огрызнулся Михалыч. – Не видишь, что ли, мою форму? Я железнодорожник, за поездом наблюдаю.

– Железнодорожник, тоже мне, – фыркнул пес.

– Товарищ пограничник, вы несете свою службу, а я свою, – устало моргнул Михалыч.

– Что там? – окликнул собаку человек в форме.

– Чисто, – буркнула овчарка и на прощание бросила коту: – Вы въезжаете на чужую территорию. Снимите с окон символику во избежание инцидентов. Счастливого пути.

Через полчаса проверка закончилась. Поезд снова тронулся и понесся во мгле ночи. В вагонах все успокоились и уснули. Слышны были только стук колесных пар, завывание воздушных потоков и поскрипывание старых деревянных панелей. Михалыч медленно шел по проходам каждого вагона, развеивая призраков, порожденных детскими снами.

Яна как раз ехала в вагоне-купе в голове состава с группой пожилых людей, которые тоже путешествовали в «Поезде Памяти». Оказавшись внутри, кот немного опешил. Здесь все пылало воспоминаниями стариков. Коридор был полон фантомов. Вот девчонка лет шестнадцати медленно ныряет в реку под многочисленными дулами автоматов. Навстречу Михалычу бегут люди с искаженными лицами, а со спины их поливает пламя огнемета. Они вспыхивают, будто факелы, и страшно кричат. Слышатся взрывы и свист пуль.

Михалыч попытался ударить лапой одно из жутких видений, но вместо того, чтобы пропасть, призрак обернулся к нему, игнорируя пули, прошивающие его