Читать книгу - "Раб - Дмитрий Лим"

Забили слона? Что⁈ Обидно, что расспросить старика некогда: снаружи ждал Харм, а он не из терпеливых.

Присел на корточки, стараясь смотреть Норку в глаза.

— Чё за праздник? Что грядёт? — мягко спросил я, надеясь разговорить его, но он только тряхнул головой и указал на выход: нам нужно было торопиться.

Мы вышли из лачуги и направились к центру посёлка. На площади царило оживление, которое сложно было назвать праздничным. Скорее, это была лихорадочная суета, пропитанная страхом и повиновением. Ормы, как взбесившиеся муравьи, носились между рабами, подгоняя их пинками и воплями. В самом центре площади, у столбов, где мы раньше «жили», начинали собирать варгов. Их утробное рычание и топот копыт создавали гнетущую атмосферу.

Нас, рабов, построили в шеренгу, и Грот начал выкрикивать приказы. Что-то о подготовке к церемонии, о чистоте, о беспрекословном подчинении. Первое, что нам велели — ровнять землю у столбов… и мы ровняли, утрамбовывая её ногами и подручными досками. Пыль летела столбом, забиваясь в нос и глаза, но никто не смел остановиться.

После земли нам приказали таскать скамейки. Скорее, это были грубо обтёсанные брёвна, поставленные на четыре коротких ножки. Тяжёлые, неудобные, они врезались в плечи, оставляя не самые приятные ощущения, но приходилось нести. Ормы следили за каждым движением, готовые в любой момент обрушить плеть на провинившегося. Скамейки расставлялись полукругом вокруг центральной площади, создавая подобие амфитеатра.

Местные женщины носились с какими-то цветными тряпками, больше похожими на лохмотья, чем на скатерти. Их развешивали на столбах, на скамейках, пытаясь придать этому месту хоть какое-то подобие праздничного вида.

Я внимательно следил за тем, кто и что из местных уродов делает, стараясь понять устройство этой деревни, её иерархию. Казалось, что всем заправляли ормы, но среди них выделялись и какие-то местные жители, одетые в более пёстрые одежды, чем остальные. Они что-то ворчали, раздавали указания, но в их движениях тоже существовало опасение перед ормами. Не такое, как у нас, рабов, но всё же заметное.

Варгов вычёсывали дети. Маленькие грязные пальчики копошились в их жёсткой шерсти, вытаскивая репьи и довольно крупных местных паразитов. Сами варги стояли неподвижно, словно понимали важность момента. Женщины торопливо таскали глиняную посуду, наполненную какой-то тёмной жидкостью. Посуду ставили вокруг непонятного сооружения, напоминавшего большой деревянный чан.

Сам чан делали местные мужики ещё пару недель назад. Они тогда долго возились, скрепляя доски и подгоняя их друг к другу. Потом рабы замазывали глиной щели изнутри и снаружи. Глина воняла тиной и плесенью — я работал неподалёку и не мог понять, зачем в глину вмешивают эту вонючую дрянь, но Норка в тот день услали на другой край посёлка, и спросить было не у кого.

Затем, когда через два дня глина подсохла, чан обжигали факелами. В этом я даже принимал участие лично. Жар был невыносимый, пот лился градом, но ормы не давали передышки. От огня глина быстро затвердевала, превращаясь в подобие тонкой керамической корки. Думаю, из-за той самой вонючей добавки, потому как просто лёгкий обжиг факелом глину в керамику не превратит.

Сейчас этот чан явно собирались использовать для чего-то важного.

Вся подготовка казалась мне каким-то бессмысленным хаосом, но я старался подмечать каждую деталь, каждое движение. В этой обстановке только знания могли дать шанс выжить. Выбрав момент, когда суета стихла ненадолго, я обратился к Норку:

— Что сегодня будет?

Он словно не слышал. Старик устал, запыхался и сейчас тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Его взгляд был прикован к чему-то невидимому: он смотрел сквозь меня куда-то вдаль. Внезапно он слабо улыбнулся и взял меня за руку своими костлявыми цепкими пальцами:

— Ты не видеть… ты ещё не видеть это. Варги… Становление! — прошептал он так тихо, как будто опасался чего-то.

Его хватка становилась всё сильнее, словно он пытался передать, объяснить мне что-то важное, что-то, что не умещалось в словах. Я постарался высвободить руку, но он держал крепко:

— Скоро все изменится. Праздник придёт… затем… осень придёт… будут другие племена, — пояснил Норк.

Неожиданно рядом с нами раздалось покашливание: третий раб из нашей хижины, всегда молчаливый и незаметный, как тень, привлёк к себе мое внимание. Он сидел, поджав под себя ноги: отдыхал и пялился на нас.

— Сегодня ночью… праздник, — проскрипел он, словно заржавевший механизм. — Варги… получат муми. Будет другое рождение.

— Они станут старше или что? — я просто не понимал, о чем они.

— Сильнее, — пояснил «второй». — Ты был на работе, ты видел старого варга? Молодые станут как старый.

Я задумался на миг, пытаясь вспомнить загон, где срали эти страшные кони, и да, там был взрослый варг. Он был крупнее и мускулистее, в чешуе, как будто его щетина срослась в диски размером с пятирублевую монету, от него пахло мощью за километр. Неужели из-за какого-то непонятного «муми» варг может так сильно измениться⁈ Что за наркота для коней⁈ Или же я чего-то не понял?

Объяснение раба звучало так, будто из окуклившейся гусеницы должна вылупиться бабочка. Слова были простыми, довольно ясными, в отличие от несколько бестолкового потока бормотания старика. Смысл понемногу прояснялся, но поверить я пока не мог. Хотелось бы посмотреть на это самое «другое рождение»!

— Старого варга заменят. Продадут через две растущих луны. Будет большая торговля, — проговорил отдышавшийся Норк. — Рабов тоже будут продавать. Не всех, многих. Есть шанс у каждого…

Две растущих? Это примерно два месяца. Я здесь уже месяца четыре, даже больше… Что ж, посмотрим, что будет дальше.

Глава 11

К вечеру площадь преобразилась. Факелы, воткнутые в землю и развешанные на столбах, отбрасывали причудливые тени, превращая и без того не слишком симпатичные лица ормов и местных жителей в маски веселящихся демонов. Запахи жареного мяса, специй и дыма смешивались в густой одуряющий коктейль. Я захлёбывался слюной: безумно хотелось жрать, моему телу откровенно не хватало белка.

Варги, вычищенные и «вылизанные» детьми, казались ещё более огромными и грозными в полумраке, по их плотной щетине пробегали отсветы огня, и казалось, что шкура отливает металлом. Они стояли вокруг чана, пофыркивая и переминаясь с ноги на ногу, словно чувствовали приближение чего-то важного.

Нас, рабов, согнали в один угол площади, за спины местных, отделив от действа верёвкой: нам позволили лицезреть, как местные «господа» увеселяются. Мы, честно говоря, были слишком измучены, чтобы думать о чём-то, кроме как о возможности присесть и перевести дух. По большому