Читать книгу - "Темный охотник #11 - Андрей Розальев"

Войдя, Кристина вежливо поклонилась.

— Ваше Величество, господа, — поприветствовала она всех.

Оператор же, проигнорировав великосветское собрание, повернулся к выключателям на стене. Защёлкали выключатели — он принялся настраивать свет.

— Проходите, Кристина, — позвал император. — У нас совещание, которое после интервью продолжится, а пока небольшой перерыв.

— Зрители увидят, что император вернулся и сразу приступил к работе, это хорошо, — кивнула журналистка.

Она пошла в обход стола, а Разумовский поднялся и двинулся ей навстречу. Встретились они как раз неподалёку от меня.

— У вас есть план интервью? — спросил князь, перехватив Кристину за локоток.

— Конечно, вот… — насторожилась девушка.

И не зря насторожилась. Разумовскому хватило нескольких секунд, чтобы просканировать записи в блокноте и вынести свой вердикт.

— Это никуда не годится. Вот мой список вопросов, — и протянул Кристине свой планшет.

Девушка погрузилась в чтение, и по мере того, как она читала, лицо у неё вытягивалось всё сильнее.

— Простите, Ваше Сиятельство, — она подняла взгляд, — но с таким же успехом вы могли бы сами задать эти вопросы, и сами же на них ответить. Здесь штампик «одобрено Кремлём» ставить некуда!

От такой дерзости князь даже не нашёлся сперва что сказать. Он снял очки, протёр их платочком, снова надел и уставился на бедную журналистку тяжёлым, давящим взглядом.

Та сглотнула.

— Ваше Сиятельство, — поспешила она сгладить недовольство главы Тайной Канцелярии, — я понимаю, что вы рассчитываете донести этими вопросами. Но это уже не журналистика, это пропаганда! Я не хочу…

— Это война, девочка, — прошелестел Разумовский. — И на войне приходится делать не то, что хочется, а то, что надо!

Я уже хотел было вмешаться, но меня неожиданно опередил оператор. Он как раз подошёл с камерой и штативом в руках — свет он уже выставил, и теперь собрался расчехляться.

— Ваше Сиятельство, вы бы лучше оставили Кристину в покое, — выдал он таким будничным тоном, будто за проезд в автобусе передать попросил.

Разумовский пошёл пятнами, и даже огляделся по сторонам, все ли слышали, что сейчас произошло. Слышали все — зал совещаний замер. Кажется, если бы в зале были мухи — сейчас даже они зависли бы в воздухе.

— Ты вообще знаешь, кто я? — выдохнул князь.

Оператор только плечами пожал.

— Тот, кому надо, чтобы вот она, — он ткнул пальцем в свою коллегу, — сделала свою работу идеально. Так не мешайте ей! У нас же не прямой эфир, переснимем если что.

Не знаю, что ответил бы на такую отповедь князь, но ситуацию спас лично император.

— Алексей Петрович, — обратился он к Разумовскому, — правда, не запугивай девушку! Лучше дай ей свои вопросы, а Кристина, уверен, придумает, как это обыграть так, чтобы уши Тайной Канцелярии не торчали!

— Я… постараюсь, Ваше Величество, — пообещала Кристина.

— Хм… — Разумовский на секунду задумался. — Хорошо, Соколова, идите, готовьтесь. Займите моё кресло.

Заметно побледневшая Кристина отправилась к императору, оператор невозмутимо занялся своей камерой, а в зале заговорили как будто все и разом.

— Разумовскому ещё никто никогда не возражал! — прошептала мне на ухо Аня.

— Ваше Высочество, я всё слышу, — неожиданно ответил сам князь у меня за спиной. — Ваша Светлость, будьте любезны, подвиньтесь. У вас здесь идеальный ракурс.

Он откуда-то притараканил стул, так что мне оставалось только сдвинуться вместе с креслом ближе к Анютке.

И пока Кристина со своим «бессмертным» оператором готовились, — настраивали звук, камеру, пробовали снимать по несколько секунд, — Разумовский быстренько перенёс с планшета на терминал свой файлик с заметками. Развёрнутые формулировки он убрал, — а там у него прямо вопросы были написаны, явно готовился, — тезисы же оставил. И вывел их на большой экран позади нас и оператора, который для съёмки выбрал позицию прямо у меня за спиной.

— Вам хорошо видно? — спросил он у журналистки.

— Более чем, Ваше Сиятельство, — недовольно поджала та губы.

Замолчав, она погрузилась в свои записи, время от времени глядя на экран. А я, пользуясь тем, что терминал вообще-то мой, принялся изучать список Разумовского. Да уж, пропаганда, как она есть. И неплохая, если бы с этим выступал сам князь — вообще отличная была бы, Кристина права. Даже если бы император с такой речью к народу обратился — зашло бы на ура. Но Кристина? Не того репортёра князь решил использовать. Ох, не того! Зрители от неё, в том числе в силу её возраста, ждут совершенно иного!

Голицын наклонился к Кристине и что-то негромко сказал. Та вскинула голову, кинула злой взгляд на Разумовского. Кажется, это будет интересно!

ㅤ

* * *

ㅤ

Кристина сидела рядом с императором во главе стола, чувствуя себя так, будто балансирует на канате над пропастью. С одной стороны — надо же задать нормальные, острые вопросы, а не то что люди подумают? С другой — Разумовский, который пялился на неё, будто хотел взглядом дырку прожечь. Плюс чёткое понимание, что это никакое не интервью, а какая-то спецоперация. И надо как-то умудриться задать вопросы, которые от неё ждут зрители, и одновременно впихнуть в эфир те лозунги, которые ей подсунул этот… князь. И рыбку съесть…

Мысли девушки метались, как стая испуганных птиц.

Блин, ну серьёзно, у него что, не нашлось ни одного пиарщика, кто мог бы состряпать нормальный план? Эта пропагандонская дичь казалась просто оскорбительной. А потом в голове что-то щелкнуло. Да у него просто не было времени! Она же сама напросилась на интервью, это не было согласовано заранее! Они вернулись всего час назад. Потом совещание. У старого интригана было от силы четверть часа, максимум полчаса, чтобы на коленке набросать эту агитку!

А у Кристины сейчас не было и этого. Придётся на ходу из этого… хм, материала… лепить конфетку.

Она оторвалась от записей, поймав взгляд оператора. Витя едва заметно кивнул — он готов. Пора.

— Кристина, — император вдруг заговорил с ней негромким голосом, даже слегка наклонившись в её сторону, — у вас какая-то проблема с этими вопросами? — он кивнул в сторону большого экрана.

— Ваше Величество… — она замялась, но потом, тряхнув головой, решилась говорить как есть. — Это против принципов, понимаете? Журналист должен сохранять объективность! Сейчас телезрителей интересуют совсем другие вещи! А то, что требует Его Сиятельство, это…

Она