Читать книгу - "Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов"

— Именно так, сэр. В Лэнгли утверждают о незамедлительных действиях, в противном случае объект может скрыться. — Голос советника дрожал и данный факт был слышан хозяину Овального кабинета на другом конце защищенной линии связи.

— Каково ваше мнение? — спросили из Белого дома.

— Учитывая все аргументы — да, такая операция необходима и как можно скорей.

— Спасибо, Адам. — Связь прервалась.

Президент Роберт Дэмпси сидел в своем кресле без пиджака, который аккуратно висел на спинке стула, стоявшего рядом с рабочим столом. Перед ним лежали несколько документов, которые он отодвинул в сторону из-за важной встречи с Уильямом Ридом и кроме них в кабинете больше никого не было. Лишь за дверью находились агенты Секретной службы. Проницательное лицо президента с внимательными серыми глазами всегда действовали на посетителей почти одинаково, словно заботливый врач, готовый выслушать любую проблему своего пациента. Весьма характерной была способность президента сохранять такое выражение лица практические всегда, за исключением тех случаев, когда требовалось прямо противоположное, например, при выступлениях на официальных мероприятиях или в Конгрессе во время обсуждения бюджетных вопросов. Любимец журналистов, которые наперебой отмечали харизму президента, прямо говорили, что со времён Рональда Рейгана во главе государства не стоял столь обаятельный человек, коим считали Дэмпси. По крайней мере, так представлялось большинству. На грядущие выборы он шёл с рекордно низким рейтингом за все четыре года своего правления, минувшие со времени его избрания на свой нынешний пост. Крайне нестабильная ситуация на Большом Ближнем Востоке существенно подорвала доверие избирателей и вынуждала действовать при отсутствии инициативы и под одновременным прессингом со стороны как своих оппонентов-демократов, критиковавших каждый его шаг, и коллег-республиканцев, упрекавших его в нерешительности и даже сдачи национальных интересов.

Он отпил воды, показывая, чтобы Рид продолжил. Директор национальной разведки получил сведения из штаб-квартиры ЦРУ даже раньше президента. Собственно, после его одобрения действий ЦРУ советник по национальной безопасности смог дать совет своему боссу, будучи тщательно проверенный Ридом.

— Неужели нам не обойтись без использования силы? Вы говорили о доступности всей основной информации.

Директор почти учительским тоном взялся объяснять собственную позицию, заметив, что начинает отвыкать от общения с дилетантами в области тайных операций.

— Господин президент, позвольте вам задать вопрос? Кого, кроме наших агентов, работающих под прикрытием в том аду, можно считать невинными людьми? Сталкеров или иностранных боевиков, выносящих артефакты, чтобы потом их обратить против нас? Выживший в комплексе относится к числу людей, способных навредить национальным интересам Соединенных Штатов Америки, а согласно Резолюции ООН от две тысячи шестого года всякий нелегальный элемент, попавший на территорию Чернобыльской аномальной Зоны, совершает тяжелейшее преступление.

Президент внимательно слушал, делая про себя пометки из слов шефа разведывательного сообщества. Опустив глаза, он рассматривал пол у себя под ногами, но не пропускал ни единого слова своего главного эксперта в области национальной безопасности, пока рукой не прервал его речь.

— Вы заверяли, что ситуация с комплексом находится под полным контролем, но оказывается нашелся какой-то разумник, сумевший перехитрить вашего бесценного агента. Теперь вы заявляете о необходимости бомбить вход в бункер, а заодно и этого человека или сколько их там. Если он сумел передать своим о предателе, то русские уже догадываются, кто за всем стоит. Особенно, если стало известно про агента и его непосредственное участие в тех зверствах. Как вы могли доверять этому психу?

— Все его данные мы перепроверили, а убийство стольких невинных людей… — Рид сделал на лице притворное выражение жалости — его слова могли записываться. — Зона может любого свести с ума, а кроме того, у русских нет ни единого доказательства, — спокойно заверил Рид, а заодно ушел от неудобного вопроса, — равно как и оснований для возражений против силовых акций, поскольку формально мы действуем на нейтральной территории, не закрепленной за кем-либо и вольны предпринимать любые меры, направленные для обеспечения собственной безопасности. Даже если они кого-то отправят на поиски, то и здесь мы чисты в рамках наших договоренностей с Москвой. И они и мы занимаемся зачисткой от нелегалов в своих границах. Наша позиция неуязвима.

— Но ведь они прекрасно поймут, что мы просто охотимся за их парнями? — вяло возразил президент.

Директор мысленно ухмыльнулся, понимая, как подловил своего босса.

— В этом и состоит вся игра: официально мы улыбаемся друг другу, говорим пламенные речи о взаимопомощи, в то время, как за спиной готовимся делать все, чтобы обставить соперника. Искусство как раз и заключается в умении поставить оппонента в положение, когда он проигрывает во всех аспектах, но формально предъявить ничего не может. Противник знает об этом и нам известно то, о чём догадывается он. Сейчас главное — время, однако операция не начнется, пока вы, господин президент, лично не отдадите приказ.

Дэмпси выслушал до конца, полностью осознав собственную неспособность возразить на эти слова. Ситуация начинала напоминать цугцванг, когда любое действие только ухудшало твое положение. Его политические противники загнали его, как политика, в самую страшную ловушку, из тех, в которую можно поставить и выход из такой ситуации не может быть шаблонным, как по учебнику, и каждый, кто сталкивался в своей практике с чем-то подобным, всегда изобретал нечто новое. Поэтому президент видел выход лишь в опрометчивом решении, к которому его в значительной степени подталкивали, о чем он даже не догадывался. Да еще и политические противники на него надавили, сумев поставить ему палку в колеса, протащив закон об ограничении деятельности спецслужб на территории Зоны. А все, из-за какого-то неудачника, подумал президент, допустившего оплошность в расчетах и в результате все энциклопедии мира пополнились словосочетанием Чёрная Среда. Получалось, что затея, начавшаяся задолго до этого по-настоящему страшного дня, была с точки зрения закона вполне легальной. «Почти легальной» — поправил себя Дэмпси, но во всяком случае не такой, как сейчас. Если Конгресс узнает о всех деталях операций, то гнев его будет сравни Гневу Господнему, обрушенному на Содом и Гоморру. Хотя по сравнению с некоторыми сенаторами любой дьявол покажется ангелом. От этой мысли президент едва удержался от улыбки, однако сейчас от него требовалось действовать. Этого хотели и его сподвижники, и те, кто привел Дэмпси на Олимп власти, и закинувший ногу на ногу человек, сидевший напротив. Западня казалась ему таковой только в начале, теперь же он видел в ней едва ли не единственное спасение, а невнятные контраргументы высказывались им лишь для приличия, с чем Дэмпси внутренне соглашался. Президент США не догадывался, что создать для него подобную иллюзию старались уже несколько месяцев,