Читать книгу - "Змееловы из Парансана - Ася Фуллер"

– Ну и капитан Фрост в прошлом году была лейтенантом Фрост, – ответил весело Риви. – Давайте, лейтенант Ким, за компанию.

– Ну… ладно, – тихонько сказал Ким и достал из кармана четки.

Окружающий воздух наполнился шепотками – Риви улавливал знакомые шэньские интонации.

В тюрьму почему-то всегда сажали много шэньцев – может, потому что их в целом было больше, чем парансанцев и кадзурцев. Хитроватые, смешливые, азартные до игры в го, часто раскаивающиеся за кражи – Риви они нравились. Может, он сам был одним из них. Да или нет – он не знал.

Риви, Ким и Фрост поднялись на скалу по пологому склону и встали у самого обрыва. Озеро с этого ракурса казалось воронкой.

– Вы знаете, лейтенант Риви, что от такого прыжка может остановиться сердце? – Фрост быстро развязала ханбок и положила штаны и жакет аккуратной стопкой на камень. Стащила сапоги один за другим, поставила рядом. Сняла ремень вместе с топором – и отдала все Киму.

Ее длинную нижнюю рубашку и широкие трусы – такие же, как у всех пограничников, – трепал ветер. Риви с тоской отмечал, что даже эти дурацкие широкие трусы – из плотной ткани, почти до колена – кажутся ему ужасно привлекательными. При условии, что они надеты на Акиру Фрост. Он смотрел на вышитую на трусах голубую снежинку, острые коленки Фрост и тонкие щиколотки, на все что угодно – лишь бы случайно не взглянуть куда не стоит.

В Реджо тонкие щиколотки считались признаком красоты. Акира Фрост была бы красивой и без них.

Легкая, легкая рубашка. Слишком легкая, думал Риви, – когда дует ветер, можно увидеть очертания груди и незажившие следы ударов на руках.

– Если оно не остановилось вчера, когда вы принесли мне лапшу, сегодня я за себя уже не боюсь, капитан.

– Все-таки острую сделали? Вот… – Фрост выругалась и накинула обратно ремень. – Извините, лейтенант. Шэньцам всегда нужно повторять дважды.

– Вы с оружием прыгаете? – прошептал Риви. – Оно же тяжелое.

Фрост в ответ только покачала головой.

– Промокнет. Заржавеет, – предпринял последнюю попытку Риви.

«Потеряете», – этого он не произнес.

– Можно смазать, лейтенант. Чтобы не промокло и не заржавело.

– Святой пророк Донсу, дай нам сил изменить то, что мы изменить в силах, дай нам смелость принять то, над чем мы не властны, дай нам мудрость отличать одно от другого, – бормотал Ким, закрыв глаза и переступая ногами.

– Ну, раз шэньские традиции мы изменить не в силах…

Риви скинул военную форму и остался в одних трусах. Тело тут же сковал холод. Спина неприятно заныла.

Ким раздевался, перебирая четки.

Фрост подошла к самому краю и несколько секунд смотрела на озеро не отрываясь. Потом прошептала «аминь», прыгнула головой вниз – так быстро, что Риви даже не успел испугаться – и вошла в воду с тихим плеском. Пограничники замерли. Замерла и поглотившая капитана вода. Риви тревожно отсчитывал секунды, Ким вцепился ему в край трусов.

Наконец над поверхностью показалась голова капитана – собравшиеся загудели, заорали, захлопали. Фрост проплыла несколько метров и начала выходить из воды – так спокойно, будто и правда искупалась в горячем источнике.

– Спасибо, спасибо, пророк Донсу, – забормотал Ким.

В этот момент Риви легонько спихнул его вниз – вместе с четками. Ким вошел в воду с громким плюхом и тут же выплыл – под новые восторженные крики толпы. На берегу Фрост протянула ему огромное полотенце.

Риви посмотрел на капитана, присел на край и соскользнул вниз. В ушах прошумел ветер.

Вода встретила ледяными, колкими объятиями. Свело разом и руки, и ноги, спина взорвалась очередным приступом боли, дыхание остановилось, будто Риви никогда и не умел дышать. Мозг говорил, что нужно всплывать, но руки всплывать отказывались. Риви вытянул голову вверх и вынырнул – испуганный, заледеневший, безостановочно хватающий ртом воздух.

Ноги нащупали дно. Риви пошел, спотыкаясь, к берегу под разрывающие воздух аплодисменты. Хлопал белый глава города Ван, хлопал, улыбаясь, капитан Синь, хлопал закутанный в полотенце Ким и пограничники.

Риви перевел взгляд на капитана Фрост – она по-прежнему стояла в рубашке и трусах, без полотенца. Только теперь рубашка намокла, и под ней даже с одним-единственным глазом можно было различить короткую маечку, едва скрывающую грудь, талию, к которой прилипла тонкая ткань, и белый шрам, выглядывающий из-под воротника.

В ледяном озере Риви резко стало жарко. Щеки наверняка покрылись пятнами, взмок затылок, а тело перестало чувствовать холод.

Едва оказавшись по пояс в воде, он торопливо положил руки на трусы и, перебирая ногами, вышел. На берегу стало еще жарче.

Фрост протянула Риви полотенце.

– Возьмите, лейтенант.

– Это ваше, капитан.

Риви упрямо держал руки сложенными и не поднимал взгляда.

– Лейтенант Риви, возьмите полотенце, на нас смотрит вся шэньская погранслужба. Мне… холодно.

– Я не могу, – беспомощно ответил Риви.

– Почему?

– Замерз. Руки не двигаются, – сказал он еле слышно. – Возьмите вы.

– Я не могу раньше вас. – Фрост закусила посиневшую губу. – По уставу капитан должен убедиться в безопасности своих пограничников.

Риви чувствовал, что щеки разгораются сильнее. Фрост была вся бледная. Черт с ними, пусть посмотрят.

– Да чтоб вас, Риви. – Фрост накинула полотенце ему на шею.

Капитан Синь тут же положил на спину Фрост махровую ткань. Задержался ладонями у нее на предплечьях чуть дольше, чем следовало бы.

Риви протянул руки по швам и ощутил пронизывающий холод.

– Сегодня выбирайте топор, – произнесла Фрост одними губами. – Вечером ужин, а утром свалим из этого города как можно раньше.

– Есть, капитан, – заплетающимся языком ответил Риви.

Ким прыгал по берегу то на правой, то на левой ноге и, кажется, был весьма доволен собой. В пальцах он по-прежнему сжимал четки.

Двое молодых, явно только что окончивших военную школу шэньцев протащили Риви к костру, растерли ему спину, ноги и руки вонючей мазью и укутали в жаркое шерстяное одеяло. Потом один из них посадил Риви на козла впереди себя и за несколько минут домчал до города, где ждала горячая мыльная бочка.

В доме у Риви заботливо протерли следы сапог, помыли ночной горшок и принесли порцию ржаной лапши в глубокой миске с пионами, графин ледяной воды и чайник травяного чая. В углу лежала одежда, оставленная на скале, и новые сухие трусы. Риви натянул их, сел на край матраца есть. Лапша была настолько острой, что вкус не чувствовался.

Отставив миску, он провалился в мягкие пуховые подушки затылком.

Риви лежал, распахнув глаза: стоило их закрыть, оба, даже мертвый, – он видел мокрую рубашку, грудь, белый шрам.

«Да чтоб вас, Риви».

Лежать стало невмоготу – Риви