Читать книгу - "Изгой Высшего Ранга VI - Виктор Молотов"

— Мне нечего тебе предложить. Потому что у меня нет того, о чём ты говоришь, — я пошёл к лестнице, что вела наверх. Спокойно, не оглядываясь. Может, отстанет.

Не отстал. Парень поднялся за мной. И догнал.

— Подожди! Пожалуйста! Я могу хорошо тебе заплатить. А если тебя не интересуют деньги, у моей семьи есть дом в Подмосковье и три квартиры в центре Москвы. Связи на уровне министерств. Мой отец — генеральный директор «Северной энергетической». Что хочешь, Афанасьев. Назови цену!

«Северная энергетическая». Одна из крупнейших компаний страны. Я даже не удивился — по часам было понятно, что парень не из бедной семьи. Но и это ничего не меняло.

Спокойно поесть мне сегодня, видимо, не суждено. Я продолжал идти. Парень не отставал. Голос его становился всё более хриплым, слова — всё более сбивчивыми:

— Всё что угодно. Я серьёзно! Хоть супермодель в жёны. Хоть красный Феррари!

Я остановился и повернулся. Это уже звучало как полный абсурд.

— Всё сказал? — строго спросил я.

Парень осёкся.

— Я ничем не могу помочь, — спокойно сказал я.

Парень обогнал меня. Встал прямо на пути. И по его лицу я увидел: он на грани отчаяния. Губы дрожали, глаза покраснели, на скулах ходили желваки. Это был не наглый мажор, который привык покупать всё за деньги. Это был напуганный парень, у которого случилось что-то страшное.

— Пожалуйста, — он почти шептал. — Я не для себя прошу. А для отца!

Я вопросительно вскинул бровь.

— Он вчера обратился, — тихо пояснил парень. — Прямо во время семейного обеда. За столом, при матери, при младшей сестре. Мать рассказала мне по телефону… — откашлялся парень. — Семейные маги смогли его удержать артефактами. Но это временно. Артефакты будут работать максимум трое суток. А потом он присоединится к тем, кто крадёт Дары.

Я стоял и смотрел на него. В моей голове столкнулись два голоса.

Один говорил: нельзя. За этой помощью последует разглашение, а вместе с тем и последствия: лавина просителей, давление на ФСМБ, потеря контроля над ситуацией. Всё, из-за чего вчера одёрнули журналиста в прямом эфире.

Другой голос говорил проще: у этого парня отец обратился, и он рискует его потерять. И я могу это предотвратить. Прямо сейчас. Одним прикосновением.

— Пожалуйста, — повторил парень. И в его голосе не осталось ничего, кроме отчаяния.

Глава 8

— Я подумаю, как можно помочь, — ответил я парню. — У меня есть знакомый в исследовательском центре. Но сразу говорю: ничего не гарантирую. Они только начали исследования.

Нельзя было показывать, что я правда обладаю навыком защиты от хаоса. Этого человека я совсем не знал, и ни о каком доверии не шло речи.

А если бы прямо сказал, что помогу, то нет гарантии, что он не будет распространяться дальше. Меня и без того вчера в новостях раскрыли, ни к чему усугублять ситуацию.

Конечно, был вариант ничего не делать и просто уйти. Самый безопасный. Но я бы так просто не смог. Не смог оставить в беде человека, когда и правда могу его спасти.

Парень вцепился в этот уклончивый ответ, как утопающий за верёвку. Видно было, как напряжение в его плечах чуть-чуть отпустило. Совсем немного, но достаточно, чтобы он смог нормально вздохнуть.

— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо, Афанасьев. Я обязательно…

— Кстати, — перебил я, — как тебя зовут?

— Максим Власкин.

Ладно, запомню.

— Хорошо, Максим. Я свяжусь, если будет что-то конкретное. А пока — не трезвонь об этом разговоре. Никому. Понял?

Он судорожно закивал. Вот и хорошо.

Я развернулся и пошёл. Не оглядываясь, как и в прошлый раз. Сэндвич так и остался недоеденным, но аппетит уже пропал. Зато появилась важная задача. Для решения которой нужен Дружинин.

По пути к общежитию я достал телефон и набрал сообщение куратору: «Вы где?»

Ответ пришёл через двадцать секунд. Номер комнаты в общежитии. Машина, значит. Логично — куда ещё деваться человеку, которого попросили присматривать за дочерью президента в стенах академии.

Я поднялся к ним на этаж. Постучался.

Дверь открыл Дружинин. За его спиной я увидел Машу — она сидела на кровати с книгой. Датчики всё ещё висели на висках и запястьях. Выглядела она, правда, бодрее, чем час назад на полигоне.

— Глеб Викторович, — Дружинин посторонился, пропуская меня внутрь. — Что-то случилось?

— Нужно поговорить. Наедине.

Маша подняла взгляд от книги, посмотрела на меня, потом на Дружинина. Ничего не сказала, но в глазах мелькнуло понимание. Она понимала, что в нынешних обстоятельствах у всех свои секреты.

Мы вышли в коридор. Больше здесь никого не было, все либо на заданиях, либо на тренировках.

Дружинин прикрыл дверь и облокотился на стену, скрестив руки на груди.

— Возникла неприятная ситуация, — начал я. — Студент академии, Максим Власкин, обратился ко мне за помощью. Его отец превратился вчера в монстра. Семейные маги удерживают его артефактами, но это временная мера. Максимум трое суток. Дальше артефакты сядут, и мы получим ещё одного похитителя Даров.

Дружинин слушал молча. Лицо не изменилось, но я видел, как чуть сузились его глаза. Он уже просчитывал варианты.

— Я могу помочь, — закончил я.

— И вы прямо об этом сказали? — хмыкнул он.

— Нет. Сказал, что спрошу у знакомых из исследовательского центра. И что ничего не обещаю.

— Глеб Викторович, — голос Дружинина был ровным, но я уловил в нём нотку неодобрения. — Вы понимаете, что сейчас происходит? Власти вовсю пытаются заглушить вчерашнюю утечку. Каждый новый случай — это новые свидетели. Новые риски разглашения. Одного журналиста одёрнули в прямом эфире, и это стоило… — он помедлил, подбирая формулировку, — … определённых усилий на самом высоком уровне.

Я понимал. Ещё как понимал. Но…

— Андрей Валентинович, полностью скрыть этот факт всё равно не получится, — я говорил твёрдо. — Заглушить не выйдет. Люди видели новости. Они видели надежду. Опровержение никого не убедило, и вы сами это знаете. Да я сегодня в столовую зашел, и на меня посмотрели все так, словно готовы кричать, что они не верят в это опровержение.

Дружинин молчал. А я продолжил:

— Вопрос не в том, узнают ли. Вопрос — кто будет контролировать сам процесс. Лучше мы сами, чем слухи будут распространяться по миру как снежный ком. Я прошу