Читать книгу - "Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов"

не приметил его и не устроил к себе на судно юнгой.

«Практически в том же возрасте, что и я сейчас. Забавно. И ведь что-то папа в нём разглядел, зачем-то выделил из прочих беспризорников. Не верится, что я больше никогда тебя не увижу, папа».

Холодная рука тоски зашевелила пальцами под сердцем. Агния стиснула зубы.

«Нет! От слёзок никакого толку! Ты должна продолжить его дело, а не реветь».

– Крупная фирма, – зевнул Грэхем, мотнув головой в сторону клиппера. – Интересно, что это его в Нью-Карр-Хаген не пустили?

Агния прищурилась. Нет, Грэхем был слишком небрежен. Даже для самого себя. На протяжении всего дня старший помощник держался с бросающейся в глаза непринуждённостью. Слишком подчёркнуто. Словно хотел продемонстрировать поведением: всё в порядке. Видишь, как я расслаблен? Не нервничаю, ни о чём не волнуюсь.

– Грэхем, о чём ты так волнуешься?

Не размышляя слишком долго, Агния, как всегда, пошла в лоб. Поза старпома не переменилась, но мышцы его на секунду напряглись.

– Ясное дело, о чём. Трест, «Косатка»…

Среди бумажных хребтов образовалась тропка. Скопившиеся толпы народа резво потекли в неё. Агния не сдвинулась с места. Она стояла, прижав руки к телу, буравила старпома взглядом, а тот переминался с ноги на ногу. Переминался, как в те редкие случаи, когда подводил Джека Синимию, не справлялся с возложенными обязанностями и покорно ожидал капитанского выговора.

– Грэхем. Не говори только, что ты, вдобавок ко всему, ещё и что-то натворил.

– Я?

Лицо Грэхема приняло странное, сложное выражение. Лёгкая обида на нём мешалась с симпатией и плохо скрываемой обеспокоенностью.

– Вот что. Ничего такого страшного я не творил. Просто есть серьёзная проблема, которую, как мне кажется, ты в упор не хочешь замечать. Давай окажемся на корабле – я всё тебе подробно изложу. Вдали от посторонних ушей. Негоже выносить такой интимный разговор на портовую публику.

И он двинулся вперёд, расталкивая толпу широкой ладонью. Протискиваясь следом, Агния мысленно качала головой.

«Интимный разговор. Вдали от посторонних ушей. К чему ты клонишь, Грэхем? На что намекаешь? О Боже! Неужели он собирается… сменить экипаж?! Да нет. Не может такого быть. Что бы наш Грэхем ни говорил в трактирах, он нас не бросит, даже за миллиарды. Ведь мы с ним практически семья».

«Косатка» была пришвартована к столбу в двадцати морских саженях от одиннадцатой пристани, чтоб не отнимать место у других кораблей. К пристаням вставали лишь на время разгрузки товара или приёма пассажиров. В остальных случаях желающим подняться на палубу приходилось прибегать к услугам лодочников.

Лодочник друзьям попался крепкий: за короткое время успел домчать их до округлых чёрных бортов парохода. Грэхем встал в лодке и замахал руками мужикам, лихо марширующим вдоль бортов с ружьями на плечах, чтобы им спустили трап. Его узнали, скинули верёвочную лестницу, по которой парочка взобралась наверх, к полицейским.

В связи с обострившейся обстановкой в Южных Провинциях, таможенная полиция несла дежурство на каждом судне, задерживавшемся в портах более чем на сутки. Искали контрабанду и беглых мятежников.

Старшему помощнику подошёл пожать руку лейтенант полиции, неожиданно дружелюбный для своего мундира. Узнав, кто Агния, он высказал ей очередные соболезнования и даже сделал комплимент пароходу.

– Отличная остойчивость у вашей «Косатки». Качка почти не чувствуется. Мы позавчера дежурили на «Пятнистом соме», так некоторых из моих ребят пришлось сносить с него на руках и с вёдрами наготове. А ведь мы парни привычные. Но там была не качка, а восточанский хоровой пляс сапогами.

– Ясное дело, «Пятнистый сом» из «Светляков», а это вообще была неудачная серия. У них ещё при сильной встречной волне дифферент…

Грэхем закатил глаза и потащил Агнию прочь, не давая ей разразиться очередной лекцией. Но офицер увязался за ними.

– Осмотр судна? Дозвольте сопровождать вас? А то здесь совершенно нечем заняться. Мы уже столько в карты играем, что у нас даже масти стёрлись.

– Да вам откажешь, – хмыкнул Грэхем, указав взглядом на таможенников с винтовками. – Пожалуйста, сопровождайте, на судне ничего противозаконного нет. Только когда на мостике будем или в машинном, не трогайте мелкие детали, пожалуйста. Мелкие, как правило, самые дорогие.

Лейтенант пустился в воспоминания об одном неуклюжем сослуживце, который на дежурстве сумел застрять ногой в компаунд-машине. История оказалась длинной, со множеством подробностей, и, пока Грэхем внимательно слушал да кивал, Агния успела рысью промчаться по всей палубе. Осмотрела укромные уголки под фальшбортами, сунула нос в мотки швартовочных канатов и металлические курганы якорных цепей, постучала пяткой по дощатому палубному настилу – не выдаст ли тихий хруст древесного червя – залезла в «гнёзда» смотрящих. И наконец, к удивлению полицейских, вдруг опустилась на колени и втянула в себя воздух, словно собака-ищейка, берущая след.

– Дозвольте поинтересоваться, – обратился офицер к Синимии, – а что это вы проверяли на запах? Влагу в дереве?

– Проверяла? Да мне просто нравится, как пахнет заполярная сосна.

– О…

Обход всей «Косатки» занял не более часа. Двухпалубный пароход, кажущийся с земли огромным, был далеко не гигантом в своей когорте. Он заметно уступал в габаритах тем же могучим углевозам, доставляющим в города живительное топливо, чей груз важнее хлеба и питьевой воды – ведь без него заглохнут поезда, встанут заводы, умрёт железное сердце цивилизации, которое человечество вставило себе в грудь вместо старого, примитивного живого сердца, и которое беспрерывно требует угля.

На мостике Агния предложила офицеру оторвать своих бездельников от карт и помочь ей проверить телефоническую сеть. Когда отправленный вестовым патрульный вернулся, задыхаясь с непривычки, и доложил, что полицейские заняли переговорные посты, Грэхем склонился над пультом связи. Он повернул самый большой красный рычаг с пометкой: «Общий вкл». Агния поднесла ко рту раструб передатчика.

– Приём! Приём! Ну-ка пошумите.

И недра парохода ожили. Грузовой трюм, машинное, лазарет заговорили разом. Мужиков удивляло, что они слышат не только мостик, но и друг друга. Из трёх труб-приёмников на девушку лился весёлый гомон: «Хагс, ты что ли?» – «Ага, я!» – «Приём из машинного, мы вас слышим!»

Грэхем щёлкнул «Общим выкл», и голоса моментально стихли.

Друзья перепробовали все комбинации, коих в телефонической сети было немало. Помещения с центрального пульта можно было включать отдельно, соединять только с некоторыми другими помещениями. Матросы на переговорных постах не могли управлять конфигурациями, но могли отправить капитану извещение, что хотят говорить. Тогда специальные лампочки на пульте загорались красным.

Уходя, Агния провернула штурвал и дёрнула корабельный гудок, заставив отплывающий клиппер радостно загудеть в ответ. Спускаясь с надстройки, перепрыгивая ступени, она охотно делилась наблюдениями с сопровождающими:

– Трюмный провод совсем плох. Звонок