Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Мы со Снежной Королевой смотрели друг на друга, и я понимал, что Боб не видит ее, только я. Это было жутко, непередаваемо жутко. Я почувствовал, что весь взмок, стало трудно дышать. Одновременно холодно и жарко: меня трясло от озноба, но голова полыхала огнем.

Когда стало казаться, что я умру, все кончилось. Снежная Королева сделала шаг вбок и исчезла, скользнув за дверь (так я решил поначалу); время снова потекло вперед. Когда мы проезжали по тому месту, где только что стояла незнакомка, я испугался, что случится плохое.

Обошлось.

Никакой двери, куда могла бы войти Снежная Королева, откуда она могла бы выйти, не было. Гладкая стена! Тогда-то я уверился: это была не живая женщина, а призрак. Снежная Королева была одета не так, как люди обычно одеваются, собираясь на процедуры, она умела проходить сквозь стены и оставаться невидимой (по крайней мере, для Боба). Кем еще она могла быть, если не привидением?

Опять спросите, почему другие не видели ее, только я? Но кто-то, может, тоже видел! Что же касается лично меня, то, повторюсь, есть такой вариант: я не умею того, что могут все люди, но взамен мне дана возможность делать то, что не под силу остальным. Я говорю и про способность видеть призраков, и…

И еще про одно, я упоминал чуть ранее.

После расскажу подробно, но всему свое время.

С той поры я стал бояться коридора, где обитала Снежная Королева. Мне больше не хотелось ее встречать. Но кто спрашивает, чего мне хочется? Я видел ее еще два раза, даже стал привыкать. В третий раз почти не испугался.

Гораздо страшнее мне стало, когда я понял, что Снежная Королева — далеко не единственный призрак, обитающий в отеле «Бриллиантовый берег». Покойники бродят здесь — расхаживают по коридорам, появляются в холле и номерах, скользят по залу ресторана, смешиваются с толпой живых.

Порой сложно понять, кто перед тобой.

Я старался убеждать себя, что это не особенно важно. В местах, имеющих многолетнюю историю, могут сохраняться энергетические следы, отпечатки событий, которые здесь происходили, и людей, которые тут жили. Они не опасны для живых, потому что сродни воспоминаниям. А воспоминания могут травмировать, расстроить тебя, только если ты позволишь.

Надо игнорировать, тогда все будет в порядке. Так я и старался поступать: не замечать, делать вид, что все хорошо.

А потом кое-что случилось прямо в моем номере, и игнорировать стало сложнее. Тогда-то я понял, что «Бриллиантовый берег» может быть не только пугающим, но и опасным. Боялся больше не за себя, а за Сару, которая уже приехала. Ясно было: девушка не уедет в другой отель, останется. И я останусь, про это я писал в мысленном дневнике.

Насчет происшествия в моем номере…

Для начала объясню, как он устроен. В номере три комнаты: моя спальня, комната Боба и общая гостиная. Дверь в мою комнату почти всегда открыта днем, но на ночь закрывается. У Боба есть радионяня, так что он, находясь у себя, может слышать, что происходит в моей спальне.

Той ночью все было обычно: я лежал в кровати, Боб храпел у себя. Я слышал рулады через стену. Чтобы человек перестал храпеть, надо тихонечко попросить его повернуться на бок, тогда он перестанет. Но кто попросит Боба?

Музыка в ресторанах и прочих заведениях смолкла, отдыхающие разошлись по своим номерам. За окном — тишина. Я проснулся и сразу посмотрел на электронный будильник: он всегда стоит в моей комнате, где бы я ни спал. Нужно знать, который час, когда проснешься среди ночи.

Два тринадцать. Глухая пора, темная во всех смыслах. В такое время лучше спать, чтобы дурные мысли не могли пробраться к тебе в голову. Я хотел закрыть глаза и заснуть, но в тот момент заметил человека.

Спросите, как же увидел, если ночь и темнота? Все просто: за окном горят фонари, свет проникает в комнату. Видны были тумбочки, кресла, журнальный столик, стенной шкаф с зеркальной дверцей и все прочее.

Человек был в зеркале. Не отражался в нем, а стоял внутри. Это был мужчина в брюках и футболке с коротким рукавом. Лохматые волосы, узкие плечи. Шкаф находится напротив кровати, так что я смог все рассмотреть.

В тот миг я решил, что сплю и вижу сон. Распахнул глаза пошире, а после сомкнул веки поплотнее. Надеялся, либо засну покрепче, либо проснусь окончательно, и тогда все изменится. Но ничего не изменилось, мужчина стоял в своем зазеркалье. Недвижимый, немой.

Я не мог этого выносить. Как описать, что испытывает человек, когда нос к носу сталкивается с подобными вещами? Вдруг выясняется, что все в мире подчиняется иным законам, не тем, к которым ты привык. Что существует нечто запредельное — и из-за предела реальности в любой момент может вырваться немыслимый ужас.

«Если буду смотреть на него, сойду с ума», — подумал я и начал мычать, стонать, чтобы привлечь внимание Боба. Пусть он придет, я больше не мог оставаться один на один с этим кошмаром!

Храп в соседней комнате оборвался, Боб завозился в кровати, бормоча что-то, и вскоре дверь в мою спальню открылась. Боб включил свет в гостиной, стало еще светлее. Зеркальный силуэт никуда не делся.

— Давид, что с тобой? Малыш, тебе плохо? Пить хочешь?

Боб торопливо подошел к моей кровати, зажег ночник. Большой свет зажигать не стал, мама предупредила, что ночью в подобных случаях лучше включать ночник, он более тусклый.

— Вроде все в норме, — продолжал бормотать Боб. — Наверное, сон приснился. Бывает, что ж.

Его широкая фигура заслоняла от меня шкаф с зеркалом, и мне стало чуть спокойнее. Но это продлилось недолго, потому что, когда Боб отодвинулся, призрак сидел в кресле. Выбрался каким-то образом из зеркала, уселся туда, можете себе представить?

Дальнейшее помню смутно. Знаю, что бился, кричал, насмерть перепугав бедного Боба. Он вынужден был сделать мне укол, после которого я забылся сном и проснулся поздно, лишь в полдень.

Боб ходил вокруг меня с озабоченным видом, то и дело касался лба: нет ли жара. Спрашивал, что болит: голова? Спина? Живот? Получал на все отрицательный ответ в виде отсутствия моргания, всплескивал руками. Потом вызвал врача, который повздыхал, порекомендовал принимать витамины и дышать морским воздухом перед сном (как будто в Неуме есть другой воздух, кроме морского), взял деньги за вызов и ушел вместе со своим бесполезным саквояжем.

Их суета мешала думать. А подумать стоило: надо было решить, как себе помочь, ведь никто, кроме меня, этого