Читать книгу - "Фантастика 2026-130 - Ал Коруд"

— Чтобы не вспугнуть?

— Молодец, понимаешь. Неспроста это все.

— Я также считаю.

Я невольно дернулся:

— Есть доказательства?

После некоторой паузы глава МГБ ответил:

— Скорее нюх.

— Действуй.

У меня тоже предчувствие. Но как же все не вовремя. И что нам скажут уважаемые партнеры, только что подписавшие договоры. Нет, страну на дыбы ставить нельзя! Задавим гадину малыми силами, покажем мощь советской власти.

Вот тоже самое я утверждал на собравшемся на следующий день Президиуме. Присутствовали все кроме Кириленко и Щербицкого. Суслов сухо поинтересовался:

— У тебя есть план, Леонид Ильич?

— Да, не пора ли вводить танки?

Сука, Подгорный! Не ты ли замешан в этом? Видимо, в моих глазах нечто блеснуло, глава Президиума Верховного Совета тут же сник, а Машеров лишь осуждающе покачал головой. У него все спокойно, но глава Белоруссии собирает сводные милицейские отряды на помощь братской республике.

— Никаких танков и войск на улицах! Не хватало нам еще своего испуга показать! Только для усиления границы и охраны воинских частей. Ну и помощь транспортом.

Неожиданно встрепенулся Полянский:

— А я слышал о неких спецгруппах…

Строго парирую:

— Кто-то должен в лесах ползать? Но это не армия, а спецслужбы.

Суслов тут же отреагировал:

— Ты что-то скрываешь от нас, Леонид Ильич?

— Ничего такого, что шло бы против законности. Генеральная прокуратура недавно начала проверку дел, связанных с военными преступлениями на советской территории. Вот и вспыли делишки тех, кто служил немцам в полиции или зондеркомандах. Для этого готовились специальные группы поиска и задержания. На опыте прошлых лет.

— Не освобождённый ли тобой Судоплатов там командует?

— Не он, но генерал активно помогает советами. Я, знаешь, не привык разбрасываться кадрами.

— Хорошо, — второй человек в партии кивает. Остальные внимательно посматривают в мою сторону. Что еще за секреты я скрываю?

Подгорный все равно не унимается:

— Тогда стоит ли говорить в открытую о провокациях западных спецслужб без доказательства? Это очень серьезно, Леонид Ильич.

Обвинение кинуто в лицо и это серьезно. Подгорный считает, что имеет достаточно власти, чтобы с ним поделились. Все помалкивают, хотя я не ощущаю на заседании враждебности. Тут две трети мои сторонники. Потому в упор разглядываю вопрошающего:

— Николай Викторович, может, все-таки подождем окончания следствия?

Суслов кашляет и замечает:

— Давайте, товарищи, без нервов. Что решим?

— Бунтующие районы на особое положение. Властям внимательно присмотреться к реакции граждан. Поддержать решение рабочих, партийных и комсомольских организаций и осудить националистические выступления в массовом порядке. Пусть те, кто стоит за ними, знают, что советские люди их никогда не поддержат. Найти зачинщиков и тех, кто их покрывает. Рассмотреть внимательно, буквально под микроскопом действия ответственных работников на местах. Почему милиция Ровно вместо пресечения беспорядков озаботилась лишь охраной себя? Кто попустительствовал в участии массовых незаконных сборищ? И почему деятели культуры в такой ответственный момент оказались не на стороне советской власти? Это, кстати, и вас, Василий Павлович касается.

Глава Грузии вздрагивает.

— Товарищ первый секретарь, это были лишь отдельные эксцессы!

— Больно много их для маленькой республики. Не считаете? Разберитесь немедленно!

Грузины не были бы грузинами, если не проявили фронду. Уже на второй день на площадях и около ВУЗов начали собираться люди и выкрикивать лозунги про русское самодержавие. Мол, Москва не дает бедным украинцам жизни. Но закончилось все быстро и вовсе не с помощью грузинской милиции. Неизвестные лица в камуфляжной форме и с оружием в руках шустро запихивали протестующих в закрытые военные грузовики и увозили тех за город. По дурости вышли уже другие. С ними поступили так же. Сейчас с протестантами работает Генеральная прокуратура. Тбилиси гудит, но Мжаванадзе деваться некуда. Придется наводить порядок. Ему уже ненавязчиво намекнули, что если грузины самм не справятся, то в город войдут войска.

— Одобряю, — веско заявил Мазуров. — Нечего народ пугать. Мы справимся и накажем виновных по закону.

Я смотрю на членов Президиума и добавляю:

— И еще. Считаю, что первое лицо в государстве должно сделать заявление. Хватит с нас слухов! Так и скажем прямо: есть проблема, но мы с ней вместе с вами справимся. Советская власть крепко стоит на ногах и никому не даст права нарушать социалистическую законность.

Вот тут все замерли. Дело необычное. Как правило, все решалось кулуарно. Первым очухался Суслов:

— А надо ли, Леонид Ильич? Вражеская пресса тут же использует…

— Уже, Михаил, пользует. Сколько можно играть в обороне? Таким образом войны не выигрываются. А ведется именно она, но информационная.

Удивил меня Демичев. Он, блеснув очками, поддержал:

— Лучше будет объяснить народу.

— Только где?

Решаю за всех.

— По телевидению. Сегодня же. И продублировать мою речь по радио. Телевизионщиков вызвать сюда в Кремль, они сделают все в записи. Но нужен согласованный на Президиуме текст.

Суслов переглянулся с Демичевым:

— Мы напишем, Леонид Ильич!

Поднимаюсь:

— Тогда сделаем перерыв на обед. А после согласуем заявление. Мне нужно в этом вопросе ваше единодушие.

«Ага, записать в сообщники».

Запад от наших стремительных действий малость очушуел. Открытым текстом сам глава коммунистической партии СССР поведал о произошедших националистических бунтах, а также об их причине. Никто не метал громы и молнии, речь была спокойной и уверенной. Я пообещал в скором времени разобраться с бывшими бандеровцами по закону и поблагодарил советских людей за поддержку. Ну и ввернул все-таки фразу о нашей общей истории, Древней Руси и ее потомках: России, Белоруссии и Малороссии. Нигде ни слова про Украину. Некоторые в Президиуме тихо возмутились такой постановкой, но Суслов загадочно промолчал. Видимо, уже перешел на мою точку зрения. А это начало конца ленинской национальной политики.

Реакция советского общества была неоднозначной. Удивление, испуг, решимость. Думающие люди сполна оценили откровенность, циники говорили о трусости партийцев, обыватели о том, будет ли хлеб в магазинах. Но мы усилили меры народного контроля, на улицы вышли дружинники и милиция, армию показательно не вмешивали. И через пару дней в столице все успокоилось. Наоборот, на улицах было удивительно тихо. Хулиганить в такой момент — себе дороже.

Западные дипломаты находились в кольце охраны, но с ними постоянно разговаривали. Да и слетевшиеся в Москву журналисты не обнаружили ничего сверхординарного. Советский Союз жил привычной жизнью, готовился к Октябрьскому пленуму, трудился, отдыхал, жил. Этого я и добивался, и судя по реакции людей, у меня получилось. Иногда