Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

было правдой. Но только она и её учитель знали тайну, и как только все уходили, и Роза совершала жест, на табличке возникали заклинания и упражнения по школярству цифрового волшебства. А ещё господин Аратем подарил очень красивый обод-забрало для волос. Тот был весь в красивых камушках, и порой на нем горели разноцветные огоньки. И когда Роза пыталась колдовать, численник хитро поглядывал в пустоту перед собой и водил руками. Наверное, тоже колдовал. А один раз даже произнёс что-то вроде скороговорки нескладушки: «Сохранить показания энцефалограммы». У Розы была хорошая паять, совсем как у мамы, и она в точности запомнила эти чудные слова.

А ещё чисельник повесил под потолком очень волшебный артефакт.

Это было совсем не похоже на то, как учила мама! Никаких паучков и птичек, зато много квадратиков-заклинаний, загорающихся на разных страницах планшета. У них были странные, а порой совсем смешные названия «условный оператор», «цикл» и различные задачки, вроде того как выводить крохотного заблудившегося духа-муравья из лабиринта. Маэстро как-то сказал, что паучки и птички просто придуманы взрослыми волшебницами для детей, чтобы тем проще было магию осваивать, как будто играя. Но она уже почти взрослая и может учиться совсем как взрослые магини. Розе было очень тяжело, но она пока справлялась.

И вот господин Аратем опять ушёл к гиниралье́.

Скучно.

Девочка улыбнулась и села за свой ученический стол и произнесла волшебное слово: «Активация». Роза не знала, что это это за слово, но оно действительно было волшебным. Ведь после него в воздухе возникали голубоватые сияющие ниточки, словно паутинки на ветру в хорошую погоду. Только было их больше, и рядом с каждой непонятные буковки. Кажется, маэстро Аратем называл все это «голограммой» и «эль литрамагнитными полями».

Роза отодвинула рукой одну из назойливых паутинок, пытающуюся намотаться на ее ободок, посмотрелась в зеркальце и сделала героическую позу. Чисельник сказал, что подарок очень-очень дорогой, и надо постараться его не сломать.

А ещё маэстро, ведь юные магини зовут учителей маэстрами, обещал, что эти подарки помогут быстрее познать силу молнии. Господин Аратем много раз говорил, что главное — сделать первый шаг, а когда она сможет молнии создавать, подарки ей больше не понадобятся. Вот тогда она сможет показать маме, что она не глупый ребёнок, а настоящая боевая магиня, что может защитить себя и других от злых сектанток!

Девочка закусила губу и нахмурилась, чтобы выглядеть посерьёзнее, как взрослая магиня и провела руками над магнитными линиями. От прикосновения они отдались в пальцах лёгкой щекоткой, словно муха пробежала. Роза, улыбнулась, ведь она уже знает достаточно, чтобы не звать Аратема и попробовать само́й.

Отгонять от себя назойливые паутинки быстро надоело, и девочка вытащила из стола игру. Теперь нужно было сосредоточиться и заставить бегать по тонкой проволочке, спрятанной внутри стеклянной трубки, крошечных духов.

Числельник называл их эль литрическими разрядами.

* * *

— Ой, юн спадин, помру, — причитала Урсула, сидя на табуретке и держась за сердце. — Не действует противоядие. Не приведи, Небесная Пара, помру.

— Ага, как же, — пробурчал я.

Четыре женщины, посчитали, что противоядия мало не бывает, и вылакали за ночь целую банку кофе. Пожилую мечницу посетила тахикардия, а Катарина уже сотый раз совершает челночную ходьбу от стенки к стенке. Всю ночь не спала, глаза красные и осоловевшие. И подойти страшно, рычать начинает, как дикий зверь. Самое страшное, что ей валерьянки для спокойствия не дашь — кошачья крыша окончательно слетит. Лукреция как заводная крутила в руках кружку с кофейной гущей. Я ляпнул, что у нас на гуще гадают, что первое в голову придёт, то может сбыться. По сути, простейший метод психоанализа, аналогичный тесту Роршаха. В общем, ей мерещились мальчики ниже пояса. И не одной ей. Подошедшая к ней Урсула увидела то же самое. Мне же в коричневых сгустках мерещились чёрные молнии и снежинки, конечно же, колдовские. А Катарина не ответила, что усмотрела. Но как говорится, каждому своё.

За прошедшую ночь я ещё долго пробовал поколдовать. А это ещё тридцать попыток. Ровно тридцать, это я точно знаю, так как считал. Но ничего не получалось. Потом я уснул прямо за столом, подложив под голову руки.

Зато Андрюха не мешал и появился только под утро, пропав на всю ночь неизвестно куда. И появился так, что готов был его пришибить:

'Даром, ой, — напевал он шуточную песню примадонны эстрады,

Даром преподаватели

Время со мною тратили,

Даром со мною мучился

Самый искусный маг'.

— Иди к чертям собачим! — прорычал я.

В этот момент я искал в сумке свою бритву, но, как назло, не мог найти. Всё перерыл. Ладно бы опасная, которую можно местным в хозяйстве приспособить, но нет же. Безопасный станок никому, кроме меня, не нужен, им никто пользоваться не умеет. Кстати, я узнал, что местные барышни все же бреют части тела, но не в походе — в походе, говорят, дурная примета. Этому есть очень простое объяснение — в условиях низкой полевой санитарии раздражение от бритья может привести к сепсису, который способен дать осложнения вплоть до летального исхода. Да и сражаться с раздражением не очень удобно. А растительность делу не помеха. К слову, на Земле уже древние египтяне и египтянки лишали себя волосяного покрова вполне прогрессивными методами: смолой, воском и бритвами.

— Да ладно. Не я же в чародеи и тайна тайного туалета, — усмехнулся лейтенант, заставив меня скрипнуть зубами.

— Ты что такой злорадный?

— Кто? Я? — наигранно удивился Андрей. — Да я сама доброта.

Он взял стул, поставил его у стены и уселся как на троне, откинув голову и мечтательно улыбаясь.

— Там такая садовница одарила меня своей благосклонностью.

Товарищ изобразил руками большой бюст, тонкую талию и широкую попу.

— Правда, приходится на цыпочки вставать, чтоб до губ дотянуться. Зато всё при ней, — добавил он и протяжно вздохнул.

— Рад за тебя. Но мою магию больше не трогай.

— Так нет пока ничего, чтоб трогать, — ухмыльнулся в ответ лейтенант.

— Иди к чёрту, — пробурчал я, встал изо стола и потянулся.

Всё тело затекло от позы буквой «зю». И задница стала квадратной. Я на всякий случай ещё раз вытаращился на свечу и произнёс заклинание, чётко разделяя слова:

— Фуэго. Эн. Велла, — а когда огонёк, вполне ожидаем, не загорелся, вытянул в сторону свечи указательный палец и прорычал: — Гори, падла.

Снова ничего.