Читать книгу - "Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский"

Вокзалы, встречи — скоро дом родной…

И откуда только вылезают строчки песен? Возможно, и правда стук колес на стыках рельс вызывает в мозгу всплеск работы нейронов и те вытаскивают наружу всякое разное ностальгическое? Скучаю ли я по «прекрасной России будущего»? Вовсе нет — удачно устроился в 19-м веке, нашел свое место и призвание. Даже… хм… обзавелся детьми и скоро осчастливлюсь нормальной семьей.

— Значит, женитесь, Евгений Александрович? — Бортников доразлил коньяк по рюмкам, перевернул бутылку и потряс, показывая, что, мол, все.

Михаил Петрович сорвался со мной в Москву внезапно. Как говорится, ничто не предвещало. Я решил все вопросы с банком, закрыл кредит вороватого старосты — чему тамбовские финансовые «воротилы» были счастливы несказанно. И уже начал собирать свои вещи, взяв билеты себе и семейству Кузьмы. На прощальном ужине в благодарность за все пообещал доктору устроить стажировку в московской скорой. Как самой продвинутой в стране. И даже выдать соответствующий диплом. И Бортников загорелся. Буквально умолял меня не откладывать дело в долгий ящик — взять его с собой в первопрестольную. И я дал слабину. Боль от потери Кузьмы еще не ушла, нужен был собеседник в дорогу. Да и желание переманить к себе доктора не исчезло. Дом мертвым грузом повиснет? Не велика потеря, жилье найдем, на вокзале ночевать не придется.

— Женюсь. И приглашаю вас на свадьбу! — мы чокнулись, выпили остатки амброзии. Не залпом, а как положено.

— Евгений Александрович, может мне сходить в станционный буфет за еще одной бутылкой? В Никифоровке будем полчаса стоять, воду менять.

Прислуживал нам старший из сыновей Авдотьи — Владимир. Прыщавый, нескладный подросток лет четырнадцати сначала дичился, но потом освоился. Осталось парня причесать да приодеть.

— Откуда знаешь про Никифоровку? — удивился я.

— Так расписание остановок на двери проводника висит! Я у него справился, ничего не изменилось.

Не только расторопный, но и сметливый. Сработаемся.

— Не надо. Иди к себе в вагон, поди мать с сестрами уже заждалась. Ложитесь спать. Завтра у вас сложный день.

Мой новый слуга, расстелив нам с Бортниковым постели, ушел. А мы продолжили наш неспешный разговор с доктором. Который повернул совсем в удивительную сторону. Про будущее медицины и про биоэтику.

— Пройдет лет пятьдесят — врачи научатся пересаживать органы от умерших людей здоровым.

— Думаете? — Михаил Петрович начал снимать запонки.

— Уверен. И вот вам задачка. Представьте, что нужных органов — дефицит. А желающих получить здоровую почку, печень или даже сердце — много. Они ждут в очереди. А некоторые сильно больные — ждать не в состоянии, скоро могут умереть. Врачам придется выбирать — кому дать шанс выжить, а кого… убить.

— Какие ужасы вы говорите, Евгений Александрович. Прямо оторопь берет!

— Представьте, что имеется три рецепиента для пересадки, — меня уже было не остановить. — Старик, студент и богатая купчиха средних лет, готовая построить новый корпус для вашей больницы в Тамбове. Допустим, для отделения скорой помощи. Кому пересадить сердце в первую очередь?

Бортников задумался, но ненадолго.

— С социальной точки зрения, наибольшая польза для здоровья горожан от купчихи. Ей отдам сердце. Хотя нет, надо заботиться о пожилых. Они же нам дали жизнь. Старику!

— А вдруг студент в будущем изобретет лекарство от рака?

Проблема «вагонетки» во всей красе. Бортников аж покраснел, начал тереть лоб.

— Усложним задачку. Представим, что старик — пьяница. И пересаженное сердце у него долго не проживет.

— Конечно, тогда купчихе!

— Но про пьянство старика вы не знаете — когда собирали анамнез он скрыл свою зависимость.

— Ну и задачки вы ставите, Евгений Александрович! Я не могу понять, к чему вы ведете.

— А к тому, что один раз и навсегда установленных твердо моральных норм в медицине нет, и не будет. Надо очень гибко подходить к работе. Это во-первых. А во-вторых, прогресс сильно влияет на мораль. Старые нормы уходят — приходят новые.

— И какие же самые важные из новых?

— С точки зрения тяжести состояния — сердце надо отдать старику. Чем дальше — тем больше будет роль протоколов в медицине. Пошаговых инструкций. Пока так вижу прогресс в нашей сфере.

— Давайте ложиться спать, Евгений Александрович. Ум за разум заходит. Иначе сейчас сам побегу за второй бутылкой в Никифоровке.

На этом наша дискуссия и закончилась.

* * *

Москва встретила нас салютом и фейерверком. Правда, человеческого участия в этом было не очень много. Все расходы понесли ребята на небесах, они обеспечили гром, молнию, и ливень с градом заодно. Сколько тут месячных норм осадков выпало, неизвестно, но пока мы с Бортниковым добежали от вагона до входа в здание вокзала, промокли знатно. Внезапно возникшие бурные мутные реки несли с собой мусор, ветки с листьями и продукты жизнедеятельности представителей отряда непарнокопытных.

Куда тут ехать? Надо переждать катаклизьму, потому что нормальный извозчик сейчас тоже спасается от дождя, а ненормальные нам не нужны.

Жиган устроил семейство Невструевых где-то в зале ожидания для пассажиров третьего класса, и подошел с докладом.

— Мы с Михаилом Петровичем пойдем в ресторан, там переждем. Купи нашим переселенцам перекусить что-нибудь, а то с дороги… На вот три рубля, экономить не надо.

— На трешку их неделю кормить можно. А если в обжорке, то и две, — буркнул безопасник. — Всё сделаю, не волнуйтесь. А как стихнет, я подойду.

Только нас посадили за стол, я обнаружил пятно на скатерти. Поначалу оно было прикрыто салфеткой, но стоило мне ее сдвинуть, как тут же вылезло наружу. Ясное дело, я потребовал нас пересадить. Не хватало еще извозиться в остатках чьего-то обеда. Хотя вид с того места открывался шикарнейший: вся стихия прямо перед нами, ливень в окна хлещет, град стучит, молнии сверкают. Но стоило нам отойти, как здоровенная ветка приложилась к окнам снаружи, и осколки стекол посыпались прямо на столы. В том числе и на тот, где мы только что сидели. Вот и не верь после этого в судьбу. Спасибо тебе, неизвестный ленивый официант, поленившийся перестелить скатерть. Надо бы полтину передать в знак благодарности. Наверняка он в этой группе энтузиастов, завешивающих незапланированный доступ свежего воздуха и атмосферных явлений подручными материалами.

Помня размер порций, я ограничился стерлядью и так понравившейся с прошлого раза шарлоткой. Чудо, а не десерт. Особенно с учетом обстоятельств его поглощения. Нет у вас методов против Жени Баталова. Скоро узнаете.

В зале стало чуть темнее, но ненадолго, освещение изобразили быстро. Правда свечами — электричества на вокзале почему-то не было. Мы с Бортниковым начали было обсуждать достоинства и недостатки стерляди и