Читать книгу - "Полукровка 1-5 - Василий Горъ"

стандартный вариант и игнорировать наличие по-настоящему близких друзей. В общем, включайте фантазию и… делегируйте право на месть мне с Мариной.

Они переглянулись и решительно тряхнули мокрыми гривами:

— Уже включили. И уже делегировали.

— Замечательно… — без тени улыбки заявил я и продолжил вправлять им мозги: — Тогда переходим к вопросу, который невесть по какой причине бесит вас ненамного меньше, чем подлость родичей, то есть, к реакции парней на слитые видеозаписи. Для начала у вас появилась великолепная возможность выяснить, что на самом деле прячется за парадными образами этих красавцев, и вычеркнуть из сферы своих жизненных интересов всю шушеру. Согласны?

— Да… — одновременно выдохнули они. По моим ощущениям, достаточно бодро и уверенно.

— Далее, публикация этих записей в сети ИАССН опозорила НЕ ВАС, а вашу родню, соответственно, стыдиться самого факта слива вам не с чего. И последнее: вы и исключительно порядочные личности, и умопомрачительные красотки, так что… пусть вся Империя обзавидуется. Ибо близок локоток, да не укусишь.

— В общем, перестаем страдать и ведем себя так, чтобы все удавились… — на полном серьезе заявила Завадская и сгладила некоторую резкость моих выкладок немудреной шуткой: — Парень, целуя которого, чувствуешь слабость в коленях, плохого не посоветует!

Девчата развеселились и начали дурить: Верещагина развернула плечи, приподняла над водой впечатляющий бюст и поинтересовалась, правильно ли она поняла намеки, а Костина попросила Темникову уступить ей место, села рядом со мной, ввинтилась под левую руку и довольно мурлыкнула:

— Оказывается, слабость в коленях появляется не только от поцелуев…

Я побоялся, что они разойдутся еще серьезнее, поэтому прижал ее к себе, но отвлек от волнующих мыслей провокационным заявлением:

— Кстати, я, кажется, сообразил, почему ваши родичи сорвались с нарезки именно сейчас…

— Почему? — хором спросили Маша, Рита и Даша.

— Четвертого марта ко мне в гости заявились Виктор Константинович и Станислав Михайлович Верещагины, Олег Ильич Фомин и Тихон Матвеевич Слуцкий. В надежде разыграть карту «Переспал — женись».

— И-и-и⁈

Я ехидно ухмыльнулся:

— Могу показать видеозапись этой занимательной беседы…

…К пяти утра девчатам окончательно захорошело — они забили на все проблемы и разомлели до безобразия. Что самое забавное, Маша полулежала, привалившись спиной к левой половине моей грудной клетки и не видела в этом ничего особенного, Темникова перебралась на место Риты, привалилась ко мне справа, «отжала» ладонь и бездумно перебирала пальцы, а Верещагина с Завадской нагло закинули ножки на наши колени и подначивали всех подряд. Мне тоже было уютно. Но только потому, что последнюю внутрикорабельную «ночь» мы с Мариной посвятили постельному марафону и здорово перебрали с сильными удовольствиями. В общем, отшучивался я в ленивом режиме и не мешал дворяночкам дурить в их понимании слова «дурь». Тем не менее, сам голову не терял. Поэтому на резкое изменение выражения лица Риты отреагировал практически мгновенно и вопросительно мотнул головой.

— Матвей прислал убийственную видеозапись… — сообщила она, в темпе пересела поближе к Маше, взглядом отправила Кару к Даше и вывесила перед нами голограмму «Контакта» в самом большом размере.

Следующие девятнадцать с половиной минут мы «жили» в нарезке из фрагментов записей, сделанных камерой тактического комплекса Власьева — поучаствовали в поисках заместителя начальника СБ Верещагиных, хакнули его гостиничный номер, вырубили и надежно спеленали мужичка, видевшего сладкие сны, вежливо представились и вышли из себя. В смысле, качественно сломали эту личность, вынудили признать вину в организации слива тех самых видеозаписей во внутреннюю Сеть ИАССН, выяснили, кто из сотрудников академии получил за это вознаграждение, и какое именно, заставили назвать личность, отдавшую этот приказ, и… доставили тело, захлебывавшееся в слезах и соплях, на Императорскую площадь. После чего раздели догола и гоняли пинками перед невольными зрителями до прибытия военного патруля.

— А защитники-то у нас злобные! — довольно заявила Костина, как только запись подошла к концу.

— И лицедеи, каких поискать… — уважительно добавила Темникова, а Верещагина… хм… повысила ставки:

— Да, парни — хоть куда. Поэтому я хочу попробовать заинтересовать собой Матвея. Само собой, если ни у кого из вас, девчат, нет принципиальных возражений.

— Пробуй — у меня возражений нет… — мгновенно отозвалась Маша. Даша дала аналогичный, но еще более короткий ответ, а Марина сочла необходимым подбодрить… в стиле оперативницы ССО:

— Отличный выбор. Так что дерзай. Только учти, что наша служба и брак практически несовместимы. Поэтому в какой-то момент тебе придется делать выбор — вешаться от нереализованного желания до ухода в отставку или спать со своим избранником тогда, когда вы с ним будете пересекаться в одних и тех же пунктах постоянной или временной дислокации.

Рита сочла это уточнение нормальным. И приоткрылась:

— Я учла даже то, что мы с Матвеем учимся на разных факультетах. Так что приняла это решение вполне осознанно…

— Умница… — спокойно заключила Завадская, перебралась на прежнее место и села… несколько высоковато. Из-за чего ее грудь в лифчике, ставшем практически прозрачным, оказалась выставленной на всеобщее обозрение. Но девчата этого не заметили — Темникова с Костиной снова расслабились, а Рита, тоже перебравшаяся на прежнее место, сначала ушла в себя, а минуты через полторы разродилась очень интересным вопросом:

— Мари-иш, скажи, пожалуйста, насколько серьезно, по-твоему, влипли наши ребята?

Моя напарница расплылась в хищной улыбке и начала радовать с первой же фразы:

— Полковник Андреев — человек чести и… выпускник ИАССН. Поэтому с вероятностью в сто процентов вытребует ребят с гарнизонной гауптвахты на нашу в течение часа после получения соответствующего уведомления. Да, на утреннем разводе влепит им по верхней планке имеющихся возможностей — то есть, объявит каждому по семь суток ареста — но только для того, чтобы прикрыть и их, и себя от претензий всякого рода проверяющих. А дальше есть варианты…

— Какие? — хором спросили мы, и Завадская уставилась на меня: