Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

на полную катушку, пытаясь проскочить слева, но я был начеку и не пустил его. Таким образом мы выскочили на финишную прямую голова в голову, но тут справа из кустов акации вышли двое, я посмотрел на них и мне сразу стало не до соревнований. Володя проскочил вперёд и вскинул руки в победном крике, а я затормозил и отложил в сторону своё колесо.

А от кустов к нам двинулись Вася-дурак, который по идее был наглухо зарезан прошлой осенью, и папаша Вовчика, посаженный на пять лет за убийство Игорька, такие дела, граждане… При этом Васёк сказал, нехорошо ухмыляясь:

— Ну шо — докатался, падла?

— Марина, Володя, идите отсюда, я сам разберусь, — сказал я назад, на что сразу откликнулся Семёныч:

— Марина пусть идёт, а я давай помогу тебе разбираться, их же двое.

И он мигнул Марине, а она очень быстрым шагом пошла в сторону выхода. Позвонить я никому не мог, все трубки мы оставили в квартире, кто ж знал, что так выйдет, но надеюсь Марина догадается про это, но минут пять, если не все десять надо будет продержаться.

— Кто это? — спросил Высоцкий, вставая рядом со мной.

— Старые знакомые, что-то им во мне не понравилось, вот и достают, — ответил я ему и добавил Ваську:

— Вась, тебя же год назад зарезали, ты что, из могилы встал?

— Я не Вася, я Витя, брательник евойный, — сумрачно ответил тот, поигрывая арматуриной длиной в метр примерно. А у папаши ножик в руке был, длинный и острый, как я сумел разглядеть.

— А ты (я покопался в памяти и вытащил оттуда, как зовут папашу), Алексей Иваныч, что в нашем дворе делаешь, ты ж зону топтать еще пару лет должен?

— Не твоё дело, сучок, — ощерился он.

— Так какие ко мне предъявы-то? — попытался я включить тупого, — может поговорим да разойдёмся краями? Владимир Семёныч вот арбитром будет…

У папаши на лице проступили некоторые признаки узнавания знаменитости, но он их быстро отогнал.

— Ага, щас вот прирежем тебя, как цыплёнка, а потом и разойдёмся — ты, сука, меня зачем на зону упрятал?

— И Ваську ты зарезезал, больше некому, — неожиданно рассудительно сказал Витёк, — так что готовься, сучонок, к медленной и страшной смерти.

И после этого он прочертил своей арматуриной извилистый и быстрый зигзаг в воздухе.

— Мда, — подал голос Высоцкий, — серьёзные у вас тут дела творятся. Это правда, что они говорят.?

— Насчёт Васьки голимый прогон, — честно ответил я, — не убивал я его и понятия не имею, кто это сделал. А папаша — да, ни за что на зону попал, но я опять-таки здесь не при делах, показаний против него не давал, гадом буду… его пальцы на ноже обнаружились? В лучшем виде — так что это он сам себя упрятал за то убийство.

— Ну хорош баланду травить, — угрюмо сказал Витёк, — Семёныч твой может валить, к нему у нас никаких дел нет.

— Ну куда я пойду… сам посуди, тут моего другана убивать сейчас начнут, а я свалю весь такой чистенький, и как я после этого людям в глаза смотреть буду? — ответил он.

У Высоцкого в руках всё ещё был скутер, я взял его себе, отсоединил рулевую колонку, она просто отделялась, получился железный прут около метра длиной.

— Это я себе возьму против Витьковой арматуры, а ты колесо бери, типа щита от папашиного ножика будет, идёт? — это я уже Витьку сказал.

— Идёт, погнали, — ответил он и замахнулся арматурой от всей души…

----

Короче минут через десять мы успокоили этих двух друзей (таких друзей — за хер да в музей), при этом у меня была конкретная такая скользящая рана головы, плохо пригнулся, когда арматура слева прилетела, а у Семёныча рука порезана. Но несильно. Папаша получил кулаком поддых и отключился намертво, а вот Витёк не чувствовал боли ровно так же, как и его больной на голову брательник, поэтому его пришлось вырубать серьёзно… я и вырубил, вспомнив основы продвинутого курса тай-цзы. Ногу ему пришлось сломать, его же арматурой и сломал… пусть полежит в больничке и подумает… перед тем, как на зону отправится, ну или в дурку, это уж как получится.

Марина вернулась через десять минут, как я и ожидал, и не одна конечно, а с моей Анютой и с Виктором Сергеичем — правильно сориентировалась в обстановке. А уж Виктор Сергеич для начала упаковал обоих бойцов в наручники, а затем уж вызвал кого надо… кто надо прибыл очень скоро, это оказалась очередная черная Волга с двумя одинаковыми товарищами в черных костюмах, и плюсом к этому прямо на беговую дорожку заехал медицинский РАФик, оказывать помощь пострадавшим.

А когда помощь оказали и все разъехались (Виктор Сергеич напоследок мне сказал, что показания с меня завтра возьмёт, а Семёныч пусть себе гуляет, незачем его дёргать по таким мелочам), Высоцкий сказал мне:

— Ну так что, с тебя значит главная роль…

— Какая роль, гражданин начальник? — не совсем понял я.

— Как какая — спорили же, а я первым пришёл.

— Ну ты и жук, — восхищённо ответил я, — далеко пойдёшь!

— Если по дороге не остановят, — уточнил он, — а драться ты мастак, где научился?

— Там больше не учат… не мой это секрет, так что извини, но не скажу. А вот поучить могу, если будет желание и время…

Анюта достаточно спокойно восприняла мои стадионные приключения, она и не такое видела, а вот Марина разохалась и распричиталась, глядя на повреждения супруга. Мне тоже досталось кстати — нечего мол нас таскать в такие места, где и убить могут. На что Семёныч спокойно урезонил её тем, что убить могут везде, заранее не узнаешь, а всё, что хорошо заканчивается, плохим быть не может по определению. Тем более, что у него теперь на почве этой драки проснулось вдохновение и вот прямо сейчас он пойдёт и напишет новую песню.

— Не, Володь, погоди, — сказал ему я, — прямо сейчас у тебя концерт в нашем дворе, там уже наверно народ собрался, а вот после него — сколько угодно пиши.

— Точно, — хлопнул себя по лбу он, — надо спеть что-нибудь, но потом не трогайте меня до утра, договорились?

Ну ясен пень договорились, поддакнул я, и мы отправились на сцену… ту самую, с которой и начались мои похождения в этом мире, ТСЖ я тут первый раз организовывал. Микрофона с усилителями мы конечно организовать не сумели (было это дело, подаренное Игоревичем, но потом же всё назад отобрали), но Высоцкий и