Читать книгу - "Сделай и живи спокойно 5 - Вадим Николаевич Демидов"

Хотя может и наоборот — не агроном, могу ошибаться. Посочувствовал ребятам и девчатам — мысленно. Подумал и решил возвращаться. А что? Я председатель УПК, а не учитель ботаники. Чем я им могу помочь? Ничем! Так что лучше — этот день, с женой проведу. К тому же, вроде как Бернес обещал приехать. Нужно подготовиться соответственно. Хотя, ничего не буду делать. Я его в гости не звал! А стол будет как у всех! Надеюсь, что тёща не подведёт. В общем — развернул я свой мотоцикл и погнал домой. Настроение немного понизилось — конечно, ведь простой на стройке это всегда грустно, но — не критично. По дороге решил: что сегодня, нужно всё-таки хорошенько подумать над тем, что мне может помочь — и вроде как легче стало.

Дома меня ждали жена и тёща, а также записка на кухонном столе. Товарищ Михайлов не даёт мне ни на минуту забыть, о своём существовании. Жена сказала, что позвонил он, прямо после того как я уехал. Заодно добавила, что быстро конспектировать не умеет. Всё что запомнила, то и накарябала. Слишком быстро говорил первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Смысл текста был следующий — завтра в десять часов прибудет машина и я еду на ней в Москву. И ещё — ВОЗРАЖЕНИЯ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ! ДЕЛО ЦК ВЛКСМ!

Ну — что сказать? Сначала Марк Наумович Бернес, а теперь ещё и первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Блин! А вот как-нибудь в другой день это всё можно было сделать? Ладно Бернес — этому песни подавай и всё можно устроить прямо дома. А вот про Михайлова такого сказать нельзя. Этому обязательно нужно моё присутствие в Москве. Я стоял минут пятнадцать, очень сильно офигевший, а потом как-то незаметно отпустило. Полегчело мне. Тут и жена постаралась, да и тёща пару фраз высказала. Отвлёкся, на это дело, и каким-то образом успокоился. Полная апатия и оголтелый пофигизм образовались в моём организме. Сразу же, сообразно настроению, мысли необычные возникли. А чё такого-то? Ну — Москва, ну — ЦК ВЛКСМ. Чё мне — в первый раз, что ли? Жаль, что на день выпадаю из процесса. А так всё нормально. Привык наверное уже. Съездить придётся — по любому. Но — обязательно нужно это дело где-то зафиксировать. Чтобы впоследствии не было ненужных вопросов. Время такое — нужно подстраховаться от неожиданностей со стороны всяких органов.

— А пошли-ка Вилор картошку сажать! — неожиданно вторглась в мои размышления Конкордия Прохоровна, — день сегодня прекрасный! Глядишь-тка и успеем тутошний участок полностью закончить.

Вообще-то я не собирался, в этом году, влезать в эти садово-огородные дела. Да и тёща, сама, несколько раз говорила, что моя помощь не нужна. Если только при уборке урожая. А тут — даже не знаю что сказать. Чуток подумав — согласился. Но, для приличия, задал парочку вопросов, на тему дня:

— Я согласный, только, как же Рита? Ей же вроде нельзя или я чего-то не знаю?

Тут уже, к такому повороту в разговоре, подключилась жена:

— Чего это мне нельзя? Как раз наоборот, небольшие нагрузки прекрасно влияют на здоровье ребёнка. Тем более что погода отличная! Всё будет хорошо Вилор. Вот увидишь.

Хотелось мне высказаться по поводу небольших нагрузок и к чему это может привести. Пример той же Катерины прямо перед глазами — как говорится. Но — не стал. Женщин фиг переспоришь если они чего-то вбили себе в голову. Буду присматривать аккуратно за любимой и в случае чего постараюсь это дело прекратить. А пока — пусть делает что хочет.

Чуть скандал не случился, когда пришли на участок. Мне вручили осиновый кол с перекладиной и предложили тыкать этой фигнёй в землю. Ну — типа делать лунки. Методика такая(впервые слышу) при посадке картофеля. А я не согласился и попросил выдать мне простую лопату. Мне с шанцевым инструментом, как-то привычнее. И вот тут нашла коса на камень. Конкордия Прохоровна и моя жена наехали на меня по полной программе. Чуть не огрёб этим самым, колом с перекладиной, по моей многострадальной спине. Ну — не агроном я! И ни фига не разбираюсь в способах посадки картофеля. В той жизни было проще. Дед всегда брал лошадь в колхозе. А там сажать проще простого. Идёшь за плугом, которым правит дед, и кидаешь картошку в борозду. Всё! Тут же кол какой-то⁈

В общем — я отошёл в сторонку, а жена и тёща показали мне, мастер-класс по передовому методу посадки картофеля. Как с моей стороны — полная хренотень. Но — спорить с женщинами не буду. Надо тыкать палкой в землю — значит буду тыкать! Каменный век — конечно. Но — пусть порадуются. К тому же, как оказалось — эта технология посадки картошки была описана ещё до войны в журнале «Юный натуралист». Этой информацией со мной поделилась Рита. А я что? Я ничего! Был бы ботаник то, может быть, и поспорил, а так — фиг с этим колом. Буду посмотреть что получится.

Вообще-то такая работа это прекрасная возможность отвлечься от будней и подумать о чём-то хорошем. Ну, а чё? Натянул шнурок и пошёл вдоль него тыкая колом до упора. Сама горизонтальная планка это не только ограничитель глубины, а ещё и шаблон расстояния между лунками. Так что ничего сложного. Хожу, дышу свежим воздухом и размышляю — о том, что меня ждёт в Москве и, в какой форме я выскажу свои претензии товарищу Михайлову. А сказать мне есть чего!

До обеда успели засадить весь участок. Потом женщины ещё поковырялись вдоль забора(говорят что тут будут сажать горох), а меня отправили натаскать дров. Спорить не хотелось совершенно. Такая на меня пофигическая меланхолия снизошла, что хотелось только одного — завалиться на кровать и ничего не делать. Смотреть в потолок, не шевелиться и даже не дышать — по возможности. Дров набрал побольше, насколько хватило рук. Печку я сделал хорошую — дров нужно немного. Так что думаю — того, что принёс хватит надолго. Всё, можно отдыхать.

Весь обед прошёл в спокойной обстановке. Почти не разговаривали. Так — перебрасывались общими фразами и вкушали всяческие кулинарные изыски Конкордии Прохоровны. Попутно слушали передачи по радио. Неожиданно раздалась знакомая песня. Офигеть! Наконец-то я её услышал. Что сказать — Марк Наумович превзошёл все мои ожидания. Всё было в этом исполнении — грусть, сожаление и радость воспоминаний. И голос! Главное тут — это голос. Не мальчишески-пацанский, как у Юры Шатунова,