Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

А тут приходится стоять и следить за ними, легонько перемешивая лопаткой. Но момент, я надеюсь, не упустила: от коричневатых бобов начал подниматься насыщенный аромат жареных орехов, кофе и шоколада. Даже соседние поварята начали оборачиваться, влекомые манящим запахом.

От како-бобов начала отделяться шелуха, и я потратила ещё какое-то время, пока очистила драгоценное сырье. Ну а затем настала очередь Майкла — поджаренные бобы какао засыпали в ступку и я наказала перетирать их, пока не получим маслянистую пасту. В моё время её называют «какао тёртое».

Когда паста станет блестящей, можно будет добавить сахарную пудру и жирные сливки. Ещё, наверное, щепотку соли и ваниль. Я уже почти что пританцовывала, вбирая носом изощрённые ароматы, которые напоминали о доме и радовали сердце.

Потрогав пальчиком крышечку макарон, я осталась довольна. Она была сухая и твёрдая, а значит, можно осторожно отправлять в печь. Я спустила жар, чтобы получить температуру не выше 160 градусов — ох, как сложно определять её «на глаз» — и поставила первый противень. Ждать надо около тринадцати минут, но тут у меня нет стеклянной дверцы — а я ведь привыкла следить за тем, как макарон поднимаются наверх, показывая всем свою фирменную юбочку. Пришлось засекать по песочным часам и переминаться с ноги на ногу, ожидая результат.

С трепетом и надеждой открыла заслонку и достала первую партию. Юбочки есть! Но… почти каждая половинка треснула. Некрасивые полосы змеились по бархатным крышечкам и я чуть не заплакала. Печь оказалась натоплена сильнее, чем я ожидала.

Поэтому перед второй партией я выгребла оставшиеся угли и подержала дверцу открытой чуть подольше. Перед отправкой второго противня в печь даже перекрестилась!

Томительные тринадцать минут длились особенно долго, но я усилием воли заставила себя отвлечься на ганаш — Майкл уже размешивал шоколадную пасту с сахаром и сливками, чтобы получить начинку для макарон.

Открыв дверцу печи, я подпрыгнула — вот теперь крышечки получились идеальными! И юбочки были на месте!

Теперь важно было запастись терпением — нельзя отрывать макарон от противня до полного остывания. Так очень легко оторвать их наполовину, оставив донышки на месте. Поэтому я вновь отставила противни к стене и постаралась забыть о них. Одновременно соображала, что мне делать с трещинами на крышечках — и старалась себя убедить, что ничего страшного не произошло.

Ну что ж, пока ганаш и макарон остывают и созревают, пора принарядиться. По расписанию у нас с Эйданом сегодня нет свидания, но тем приятнее сюрприз.

Наверху я не спеша приняла душ, потом нанесла дорогие масляные духи на запястья, ключицы, сгибы локтей и место за ушами. Особенно тщательно уложила волосы с помощью Юли — девочка оказалась очень искусной в вопросах причёски и подбора аксессуаров.

Платье выбрала торжественное — из жёлтого шёлка с изумрудной вышивкой гладью и целыми кусками зелёной материи, искусно вшитой в виде листьев и стеблей. Это платье напоминало мне наряд лесной феи, и я очень его полюбила — с первого взгляда.

При мысли об Эйдане привычно потянуло присесть — ноги не держали. Странное чувство — это от любви или от страха? Я понимала, что равнодушной к нему не останусь — и придётся или принять этого человека, или отвергнуть раз и навсегда. А я обещала леди Анне постараться и всё-таки принять.

Ладно.

Спустилась в кухню, осторожно оберегая наряд от случайных брызг и грязи. Майкл уже, не дождавшись меня, осторожно отделил макарон от противня и осторожно разложил на чистой деревянной доске. Я, недолго думая, закинула одну крышечку в рот и улыбнулась — получилось вкусно. Конечно, для идеального результата требовалось дать и ганашу, и макарон созреть, оставив их в покое хотя бы на ночь.

Но нет. Моё не самое худшее качество — нетерпение — требовало сделать всё здесь и сейчас, как я задумывала. Да и моя миссия — подружиться с Хантером и сделать так, чтобы он женился на Бри — не требовала отлагательств.

Подпись

Поэтому я показала Майклу, как отсаживать крем на крышечку, как скреплять половинки между собой, и нетерпеливо постукивала ножкой, пока он совершал эти нехитрые манипуляции.

Потом, осторожно осмотрев макарон с треснутыми крышечками, я взяла острый и тонкий нож, зачерпнула им шоколадного ганаша и замазала трещину. Вместо того, чтобы скрыть недостаток, я превращу его в достоинство. Будет кракелюр! Это такая имитация трещин, придающая изделию благородства — и сейчас она была очень кстати.

Спустя томительные полчаса я уже поднималась по лестнице, самолично относя поднос с пирожными королю Эйдану. Если будет занят — подожду!

Церемониймейстер учтиво пропустил меня в королевскую гостиную и отправил лакея доложить Эйдану о моём приходе. Сердце колотилось, как сумасшедшее, пока ждала возвращения слуги. Впервые я делаю шаг навстречу после того инцидента, и сама не понимаю, плохо это или хорошо. Но решила, что буду надеяться на лучшее.

Откуда-то из боковой двери вышла плачущая старуха. Она прятала лицо в пышный платок и ускорила шаг, чтобы пройти мимо меня не замеченной. Я сделала рывок ей навстречу, но в последний момент остановилась — пожилая дама явно стыдилась своих слёз, и я решила не усугублять положение.

Церемониймейстер помог ей выйти за дверь, и в следующее мгновение лакей пригласил меня к Эйдану и я вошла, выкинув печальную посетительницу из головы.

Король стоял у трюмо с серебряным зеркалом и поправлял шейный платок, тщательно расправляя его складки. Я ожидала найти его удручённым слезами посетительницы, но он, наоборот, был собран и приветлив. Даже доволен.

— Милая моя невестушка, как хорошо, что ты зашла! — чуть ли не пропел он и элегантно поцеловал ручку. — Чем это так прекрасно пахнет?

Живой взгляд его глаз остановился на подносе с пирожными и он удивлённо присмотрелся:

— Ты испекла для меня… печеньки? — Эйдан расплылся в улыбке и я утонула в сиянии его глаз.

— Это пирожные! В моём мире называются «макарон». Это, на самом деле, один из шедевров французского кондитерского искусства! — гордо сказала я и взяла одно пирожное. Потом протянула Эйдану, но вместо десерта он взял мою ладонь и приблизил к своему рту, осторожно кусая хрустящую крышечку.

— Ммм, какой тонкий вкус! — воскликнул он и облизал крошку в уголке рта. — Ты невероятно талантлива, моя Евгения!

И потом поцеловал мою ладонь в месте, где она соединяется с запястьем. По коже прошла дрожь от поцелуя, и мелкие волоски стали дыбом.

— Томас, вели подать игристого! Этот