Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Ну вот, а теперь он деловой и крутой. Универсам контролирует, представляешь? И мы хотим к нему обратиться, чтобы точку нам выделил на Универсаме. Свою собственную точку! Не на дядю работать, а на себя!

— Ну хорошо бы, — я не совсем понимала, о чем она говорит, но поняла, что дело прибыльное. — А он правда поможет?

— Кто, Юрка? — фыркнула мама. — Так мы же с ним в детстве вместе телевизор под столом смотрели! В те годы на весь дом один телевизор был, у полковника. И мы всем домом к нему ходили смотреть. Ты что, я с Юркой с детства знакома! И никогда от него не отворачивалась, как другие.

— Ну, тогда точно поможет.

— Я уже придумала — мы попросим самое проходимое место, где-нибудь недалеко у входа. Ох, деньги лопатой начнем грести!

С улицы раздался нетерпеливый гудок автомобиля.

— Ой, побегу я, — мама торопливо накинула на себя зимнее пальто и влезла в теплые сапоги, — а то папа меня сожрет! Смотри, не забудь Ланку сводить на улицу, а то мы поздно приедем. И Васькин туалет убери. Хотя, — она скривилась, — он туда и не ходит. Где-то за диваном свои дела делает.

Через пару минут иномарка взревела мотором, вырулила со двора и скрылась за ближайшим поворотом. Я успела заметить, что она необычной формы. Не обтекаемая, как современные машины, а с ровными, четкими линиями. И зеркала не в виде ушей, а в виде рогов. Но раз машина генеральская, значит, вполне себе серьезная. В какое же время меня занесло?

Я взяла газету, лежащую на допотопном телевизоре, напоминающем ящик с экраном. Программа телепередач на неделю с 17 по 23 января. Ручкой обведены всякие фильмы и сериалы, которые стоило посмотреть. А год не написан. Я развернула газету и посмотрела на передовицу.

Боже, 1994 год, самое его начало!

Ну, теперь понятно — криминал управляет торговыми точками, какой-то Юрка Опасный едва ли не главный человек в городе. И родители Нади собрались идти к нему на поклон. Интересно, где работает сама Надя? В магазине? В казино? А может, и вовсе… прости, Господи. Ладно, все это постепенно выяснится.

Разобравшись с временным отрезком, я решила получше осмотреть квартиру, а заодно и дом, в котором она расположена. И в конце концов, найти туалет и умывальник! Причем, санузел я отправлюсь искать первым делом. Надоело чувствовать себя неумытой.

А искать его придется на улице или в подъезде, раз в квартире нету. Я надела поверх спортивного костюма теплую кофту, которую нашла в куче одежды на стуле. Обулась в сапоги, которые стояли недалеко от входной двери и подошли по размеру. Осторожно отворила дверь в подъезд. И остолбенела.

Увиденное было совсем не похоже на обычную лестничную клетку. Длинный коридор с обшарпанными стенами. В одном тупике замызганное окно, сквозь грязные разводы которого едва проникали солнечные лучи. На подоконнике — жестяная банка с окурками. По обе стороны тянутся двери — в основном, деревянные, обитые дерматином, изредка попадались железные.

Я пошла по скрипучим половицам вперед, к противоположному тупику, где тоже маячил оконный проем. Почти из каждой двери на стук моих каблуков отзывались лаем и тявканьем собаки. Как же много собак в доме! Мода на них, что ли?

Чем ближе я подходила к противоположному тупику, тем острее чувствовался ни с чем не сравнимый запах общественного туалета. Надо же, гадость какая! А если учесть, что он смешивался с запахом сигарет и грибка, то вонь стояла просто несусветная. И ведь даже окна не откроешь проветрить. Если в квартире такая холодина, то в коридоре тем более.

Как же тут люди живут? Теперь я понимаю, как родители Нади мечтают купить квартиру. Небось, в советское время надеялись получить от государства. Но что-то пошло не так, и теперь предстояло надеяться лишь на собственные силы и запас здоровья.

А вот и деревянная рассохшаяся дверь. По всей видимости, это и есть туалет. А щели-то какие! При желании вполне можно сквозь них заглянуть внутрь и посмотреть, что там делается.

Дверь оказалась не заперта. И вот что я увидела внутри.

В одном просторном помещении было и отхожее место, и умывальник. Причем, отхожее место вовсе не унитаз, а просто дырка в полу на небольшом возвышении. Железный бачок наверху держался на длинной трубе, идущей от пола. Сбоку ниспадала цепь, на конце которой небольшая пластмассовая ручка. Видимо, за нее надо дергать, чтобы слить воду.

Слева от входа стоял рукомойник из проржавевшего железа. Рядом висел умывальник с крышкой, внизу которого свисала железная палочка. Эту палочку следовало поддеть, чтобы полилась вода. Под умывальником стоял большой эмалированный таз не первой свежести. Должно быть, приспособление для того, чтобы худо-бедно помыться.

А справа красовалось большое, ничем не завешенное окно с деревянной прогнившей рамой. И из окна было видно качели и лошадку для детей.

Ой, ужас какой! — едва не застонала я, а клокочущие слезы так и подкатили к горлу. Господи, ну чем я Тебя так прогневала?

В голове всплыла одна очень уж неприличная фраза, которую я случайно услышала от кого-то в детстве. «Ссать захочешь — штаны снимешь». Я, как женщина приличная, никогда эту фразу не повторяла и не вспоминала вообще. Но к данной ситуации она оказалась весьма применима. Хорошо, хоть сейчас зима, и на качели и лошадке никто не катается, никто меня оттуда не увидит.

Я накинула тяжелый изогнутый штырь на скобу и быстро сделала все свои утренние процедуры. Только что зубы не удалось почистить. Не догадалась захватить из квартиры хотя бы зубную пасту. Придется идти сюда во второй раз, ничего не поделаешь.

И еще жутко неудобно оказалось умываться с длинными волосами, которые так и норовили опуститься на дно рукомойника и намокнуть. Надо будет поискать в вещах Нади какую-нибудь заколку.

Внезапно раздался глухой лай, и дверь снаружи дернули.

— Занято? — спросил низкий женский голос.

— Да я уже выхожу.

Я открыла дверь и увидела ту самую «девушку» в шубе, из-за спины которой выглядывала огромная прямоугольная морда пятнистого дога.

В ближайшем рассмотрении это оказалась никакая не девушка, а женщина возраста Надиных родителей. Просто издалека она молодо выглядела благодаря небольшому росту и худобе. Черные, как смоль, волосы спускались до плеч. Подведенные жирным карандашом светло-зеленые глаза наполнились при виде моей персоны непонятным презрением.

— Адольф, заходи, — сказала она, оттеснив меня, — будем лапы мыть.