Читать книгу - "Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф"

на фирменный прием царя Леонида, только «Это Спарта!» при выполнении кричать не надо. Я получил его, страшно подумать, сколько лет назад, и последние годы практически не пользовался, но в свое время штука была неплохая, так что я решил попробовать. Призрачный Клинок все еще был при мне, из чего я сделал вывод, что на сохранение других абилок шансы тоже ненулевые.

Конечно, не было никакой гарантии, что пинок сработает, но он таки сработал. Поношенный армейский ботинок воткнулся Черному Сигизмунду в живот и отбросил его метров на пятнадцать. Возможно, он улетел бы и дальше, если бы не возникшее на его пути дерево. Черный Сигизмунд наткнулся на довольно толстую ветку, росшую практически параллельно земле, и был пронзен ею насквозь, после чего ударился спиной о ствол дерева и стал напоминать насаженного на булавку жука.

Только вот булавка оказалась толщиной почти с мою руку.

Жуку бы точно настали кранты, но Черного Сигизмунда и это не убило. Даже сознания не заставило потерять.

Он выронил топор на землю, схватился обеими руками за ветку и начал подтягивать свое туловище вперед, стремясь вырваться на оперативный простор.

Я подошел поближе.

— Наконец-то… достойный… соперник, — прохрипел Черный Сигизмунд. — Наша битва… будет… легендарной…

— Не сегодня, — сказал я и махнул правой рукой.

Призрачный Клинок, по ощущениям только недавно вышедший из отката, сверкнул зеленым и разделил Черного Сигизмунда на две части. Верхняя осталась висеть на ветке и наконец-то потеряла сознание, а нижняя упала на землю и принялась конвульсивно подергиваться.

Разумеется, у меня не было никаких гарантий, что на этот раз Черный Сигизмунд окончательно мертв, и я крайне не люблю оставлять за спиной людей, уже доказавших мне собственную враждебность, но на этот раз выбора не было. Я не знал, как работает местная магия и за счет чего он черпает свои силы, и поиски варианта его упокоения могли занять слишком много времени, а у него вполне могли быть сообщники или приспешники, которые выдвигались сюда прямо сейчас, так что я просто решил максимально затруднить ему процесс регенерации, схватился за ботинок и зашвырнул нижнюю половину моего несостоявшегося убийцы в багажник «руссобалта».

Подобрав валявшийся в траве «перунострел» (да, в этот раз он оказался бесполезен, но это не значит, что окажется таким же и в следующий, а я почему-то не сомневался, что следующий раз не заставит себя ждать), я сел за руль, завел машину, аккуратно развернулся на поляне и покатился по грунтовой дороге к выезду из леса.

* * *

Въезжать в город на чужом автомобиле, да еще и с половиной трупа в багажнике (ну, фактически, Черный Сигизмунд не был мертв, но попробуй это объяснить местным служителям правопорядка), было бы не слишком разумно, так что я вернулся по «объездной» к развилке, проехал пару километров в сторону города, а потом аккуратно съехал с дороги, оставил машину на обочине и продолжил свой путь пешком.

На одежду попало немного крови Черного Сигизмунда, но в целом она была достаточно грязной и до этого, и я надеялся, что никто не обратит внимание на пару бурых пятен.

Мои надежды оправдались. Никто вообще на меня внимания не обращал.

Ближе к городу дорога стала куда более оживленной, мимо меня проносились автомобили, в основном это были легковушки, но встретилось и несколько небольших грузовиков, и никто не удостоил меня и взглядом, не говоря уже о том, чтобы остановиться и предложить подвезти.

Оно и понятно. Не знаю, как в этой Российской Империи обстояли дела с бродягами, но я выглядел типичным бродягой, так что никто не захотел пускать меня в салон своего автомобиля с риском последующей после доброго дела химчистки.

Тем более, что и до города было уже недалеко.

Так что я переставлял ноги и лениво размышлял о том, почему постоянно влипаю в такие истории, и кто-нибудь непременно начинает охотиться за моей головой. Правда, на этот раз голова была не моей, она принадлежала юному князю Василию Чапаеву, и все враги были его, а не моими врагами, я-то мог вообще первый раз в жизни их видеть и никогда им дороги не переходил, но моего теперешнего положения это никак не облегчало.

Определённого плана действий у меня не было.

В этой локации Друцкие имели огромное преимущество, у них была личная гвардия, наемники, прибыльный бизнес по производству в том числе и боевых механизмов, и я не сомневался, что в городе у них тоже все схвачено, и если я пойду в полицию, то тем самым попросту отдам себя в руки врага. Боевые действия следовало переносить на другую сцену, и столица, где влияние местечковых князьков, по идее, должно быть не столь велико, подходила для этого идеально.

Я собирался добраться до Коломны, а уже оттуда, соотносясь с местными реалиями, проложить курс на Москву. Может быть, в столице у князей Чапаевых тоже нет друзей, но должны быть хотя бы знакомые, которые смогут хотя бы приблизительно ввести меня в курс дела. Прежде, чем приступать к активным действиям, мне нужно было собрать хоть какую-то информацию об этом мире и о моих новых врагах.

Мысли текли медленно и неспешно, и я с некоторым удивлением поймал себя на ощущении, что, как сказал бы один мой знакомый, не слишком-то эта вся байда меня и качает.

Под полуденным солнцем Коломенского уезда Московской губернии (не факт, что оно на самом деле так называется, в тот момент я это обозначение сам придумал) я попытался разобраться в собственных чувствах по поводу внезапно свалившихся на мою голову неприятностей.

Когда ты живешь так долго, что уже и сам не можешь вспомнить точную цифру, главной проблемой для тебя становится мотивация. Этот вывод я сделал не только по себе, но и после наблюдения за своими друзьями и соратниками, которые, плюс-минус, были моими ровесниками.

Эта напасть не сваливается на тебя внезапно и вдруг, она подбирается постепенно, неторопливо, на тихих лапах. Время просто идет, и ты сам даже не замечаешь, что с каждым прожитым годом становится все меньше вещей и занятий, которые приносят тебе настоящее удовольствие. Ты забрасываешь свои старые хобби и увлечения, не понимая, как мог тратить годы на такую ерунду, отдаляешься от друзей, которые заняты своими собственными жизнями, разочаровываешься в работе, без которой раньше не мыслил своей жизни, и в одно прекрасное утро ты просыпаешься и не можешь заставить себя встать с постели, потому что непонятно зачем.

Я до этого