Читать книгу - "По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко"

— Я могу назвать этот вопрос, — весело сказал Максим.

— Давайте его скорее сюда, — не менее весело предложил Рузвельт. — Не терпится узнать.

— Пожалуйста. Вопрос второго фронта. Когда вы его откроете?

Вице-президент Уоллес закашлялся, вынул трубку изо рта и торопливо глотнул шампанского.

Рузвельт расхохотался.

— Вы уверены, что этот вопрос можно решить за десять минут? — осведомился он.

— Абсолютно уверен, — ответил Максим. — И могу это доказать.

— Засекаю время, — сказал Рузвельт и посмотрел на часы.

— Поехали, — сказал Максим. — Итак, что нам нужно для того, чтобы Соединённый Штаты Америки открыли второй фронт? Одного желания Советского Союза, истекающего кровью в борьбе с нацистской Германией, мало. Даже симпатий американского народа и лично президента Рузвельта, а также их доброй воли недостаточно для этого. А нужны, в первую очередь, безоговорочные успехи Красной Армии. Такие успехи, чтобы любому, самому прагматичному и осторожному политику стало ясно: окончательная победа Советского Союза неизбежна, и в скором времени Красная Армия возьмёт Берлин, заодно освободив от фашистского гнёта половину Европы. А если повезёт, то и всю Европу.

— Ого, — сказал госсекретарь Корделл Халл. — Не слишком ли большие у вас аппетиты, молодой человек?

[1] Старая американская колыбельная песня. «Тише, малыш, не говори ни слова, мама тебе купит пересмешника» (перевод с англ).

[2] Medal for Merit, в нашей реальности была учреждена 20 июля 1942 года.

Глава девятая

— Вот! — поднял вверх указательный палец Максим. — Именно так. Аппетиты. О них и речь. У каждого государства имеются свои аппетиты. В том числе и у Соединённых Штатов Америки. Если говорить совсем просто, поскольку я помню о десяти минутах, то речь идёт об одном: как СССР и США будут делить пирог, который достанется им после того, как нацистский режим в Германии падёт.

Максим обвёл взглядом присутствующих. Присутствующие молчали.

— Согласитесь, что делить пирог нужно по заслугам, — продолжил Максим. — По заслугам и, основываясь на той силе — военной, экономической, политической, которая будет к этому времени стоять за плечами товарища Сталина и за вашими плечами, господин президент. Я прав?

— Допустим, — ответил Рузвельт. — Продолжайте.

— Продолжаю, — кивнул Максим. — Так вот. Я спрошу ещё раз, немного иначе. Откроете ли вы второй фронт, как только поймёте, что Советскому Союзу может достаться по результатам этой войны гораздо больший кусок пирога, чем тот, на который вы готовы согласиться?

— Откровенно? — спросил Рузвельт.

— Разумеется. Иначе неинтересно.

— Что ж, ответ «да». Откроем. И очень быстро. Однако будем честны. Пока не видно тех предпосылок, о которых вы говорите. Как это говорят у вас в России, — он пошевелил пальцами вспоминая. — Не нужно заранее делить медвежью шкуру?

— Шкуру неубитого медведя, — сказал Максим. — Согласен, но это уже другой вопрос, — сказал Максим. — Главный мы решили. Вы откроете второй фронт на заявленных условиях.

— Браво, Коля, — улыбнулся Литвинов и похлопал в ладоши. — Не ожидал.

Репин помалкивал, но на его губах тоже угадывалась довольная улыбка.

— Неплохо, — признал Уоллес.

— Сколько прошло времени? — спросил Максим.

— Меньше десяти минут, — ответил Рузвельт. — Что ж, вынужден признать, что формально вы правы. Вопрос со вторым фронтом мы на словах решили. Остался пустяк — осуществить всё сказанное на деле.

— Осуществим, господин президент, можете не сомневаться, — сказал Максим. — И тогда мы позволим себе напомнить об этом разговоре.

— Буду ждать с нетерпением, — ответил Рузвельт поднимая бокал с шампанским.

Они покинули Белый дом через десять минут, сели в машину и поехали в посольство.

— Что это было? — спросил Литвинов. — Зачем вы затеяли этот разговор о вере и религии?

— Затем, что американский народ и президент Рузвельт верят в Бога, — ответил Максим. — In God wetrust [1], как написано у них на долларовой купюре.

— То есть, это был дипломатический ход? Что ж, признаюсь, он удался. Но должен заметить, что это было весьма рискованно. Вам, как кандидату в члены партии, особенно.

Максим не стал разубеждать Литвинова. Дипломатический ход, значит, дипломатический ход. Пусть старик думает, как ему удобно. Кто он такой, чтобы его разубеждать?

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — заметил он. — Вот мы и выпили. Да не где-нибудь, а в Белом доме. Ещё и обещание взяли с Рузвельта. Надеюсь, он человек слова?

— Да, когда ему и его стране это выгодно, — сказал Литвинов. — Кстати, когда вернёмся, должны позвонить из Москвы. По радиотелефону. Дело пока новое, всё только налаживается, но весьма и весьма перспективное. Так что, прошу, никуда не уезжайте.

Звонок из Москвы раздался ровно в двенадцать часов по местному времени, и Максима позвали к аппарату практически сразу. Связь была совсем не идеальной и даже, пожалуй, хреновой, но сквозь треск и шорох помех Максим разобрал знакомый голос Михеева:

— Алло, Коля, это ты?

— Я, Анатолий Николаевич! Страшно рад вас слышать! — Максим вдруг понял, что улыбается. Он действительно обрадовался.

— Да брось ты выкать, как не родной. Коротко расскажи, что у тебя. Как Людмила, самоеглавное. Родила?

Максим, не вдаваясь в подробности, рассказал, что Людмила родила двойню на борту «Морской звезды» прямо во время боя с немецкой подлодкой. Дети, мальчик и девочка, здоровы. А меньше часа назад они встречались в Белом доме с Рузвельтом, который обещал открыть второй фронт, как только успехи Красной Армии станут несомненны и необратимы.

— Это очень интересно, — расслышал он ответ Михеева. — Но подробно рассказывать будешь уже не мне. Точнее, не только мне. Сообщаю, что сведения и предмет, о котором ты говорил, доставлены по назначению. Первая реакция — положительная. Ты меня слышишь?

— Так точно, слышу. Первая реакция — положительная. Это хорошая новость. Надеюсь.

— Мы все надеемся. И ждём тебя в Москве, как можно скорее. Вместе с женой и детьми, разумеется.

Ваш перелёт согласован. Завтра вылетаете в Анкоридж, затем по утверждённому маршруту, о котором тебе сообщат. Готовы?

— Хоть сегодня, товарищ комиссар государственной безопасности третьего ранга! — отчеканил Максим.

— Опять ты… Там Литвинов рядом с тобой, что ли?

— Так точно!

— Старый лис. Ладно, до