Читать книгу - "С тобой и навсегда! - Алексей Птица"

Пройдя ряд красивых комнат по коридору, устланному красивой дорожкой, мы вошли в гостиную, где я с радостью увидел не только графиню, но и Женевьеву.

* * *

За пару дней до приезда гостя в имение Женевьева вошла в гостиную, где мать тихонько музицировала на пианино, наигрывая какую-то малоизвестную музыкальную композицию.

— Маман, ты меня звала?

— Да, дочь, хочу тебе сообщить приятную для тебя новость, — не отрываясь от клавиш пианино, ответила графиня.

— Да⁈ Интересно, какую же? Я больше не буду учиться в академии? Я поступаю в женский институт или выхожу замуж за ммм…

— Не ёрничай, дочь, к нам едет барон Дегтярёв.

— А… что значит едет? Что-то случилось?

— Нет, я думаю, что нет, просто он хочет увидеть тебя. На столе лежит телеграмма, можешь прочитать.

Женевьева обратила свой взгляд на большой стол и увидела на его краю стандартный телеграфный бланк, и тотчас же неведомая сила увлекла её, и буквально через мгновение заветный листок уже находился в её руках. Она буквально впилась взглядом на отпечатанные телеграфным аппаратом неровные строчки текста на узкой жёлтой ленте, что сильно отличалась от белоснежного бланка, на который и была наклеена.

«Прошу соизволения посетить вашу семью по ранее полученному вашему приглашению. С уважением, барон Фёдор Дегтярёв».

Она не заметили, как её губы сами собою расплылись в блаженной улыбке. Она несколько раз перечитала короткую, как выстрел стрелы Купидона, телеграмму, и не видела, как за ней внимательно наблюдает мать. Наконец, она очнулась и, держа телеграмму в руках, повернулась к матери, сразу наткнувшись на её насмешливый взгляд.

— Ты рада?

— Да! — не стала колебаться она.

— Разрешить ему приехать к нам или запретить?

— Ты же сама ему обещала⁈

— Да, я своё слово держу, но может, пока повременить?

— Зачем? — чуть ли не с гневом ответила Женевьева.

Мать секунду полюбовалась раскрасневшимся лицом дочери, потом скупо обронила, в душе ужасаясь такому сильному чувству.

— Может, ты пока не готова принять его в гости или твои чувства к нему охладели?

Это была неприкрытая провокация, что Женевьева умом понимала, но сердце, заходящееся в любовной истоме, не давало соображать голове, таиться перед матерью ей не хотелось, да и поздно уже, что она прекрасно сознавала.

— Ты плохо владеешь собою, дочь, тебя можно легко обмануть или втянуть в глупую интригу, научись владеть своими чувствами, а то это может плохо для тебя кончиться.

— Да, согласна, маман, но ты ведь мне не хочешь сделать ничего плохого?

— Я? Нет! А вот другие обязательно воспользуются такой прекрасной возможностью для реализации своих амбициозных планов. Поэтому ещё раз повторяю тебе, дочь, научись владеть собою и не показывать никому своих чувств!

— И Дегтярёву тоже?

— Ему в особенности.

— А как тогда он поймёт, что я его люблю, он ведь отчается?

— Ммм, — графиня на минуту вспомнила открытое лицо юноши и со вздохом была вынуждена согласиться с Женевьевой. — Да, перед бароном лучше вести себя естественно, его ещё учить и учить, и если судьба даст тебе возможность выйти за него замуж, то…

— Если вы разрешите выйти мне за него замуж!

— Да, но…

— Он выполнил все указанные тобою условия, маман, даже не подозревая об этом, и я хочу его обязательно увидеть.

— Хорошо, я напишу ему ответную телеграмму, её отправят сегодня же.

— Спасибо!

— Не за что, дорогая.

На следующий день мать показала новую телеграмму.

— Едет твой неназванный жених, готовься, завтра с утра прибудет. Машину я за ним отправлю, отца оповестила, он не против, только просил предупредить тебя, чтобы ты не наделала глупостей.

— Маман, о чём вы⁈

— Обо всём, но я согласна с тобой, что это уже лишнее. Завтра он приедет, я думаю, погостит дня три, на большее не хватит смелости ни у него, ни нашей милости, согласно этикету. В то же время, ты сможешь все эти три дня находиться рядом с ним, гуляя по нашему саду и посещая разные достопримечательности города или окрестностей, это не возбраняется. Целоваться я запретить тебе не могу, а вот всего остального…

— Маман!

— Жить он станет во флигеле, я распоряжусь, там очень мило, если хочешь, то можешь дать свои указания горничной по антуражу и прочему убранству его комнаты, если, конечно, хочешь?

Женевьева кивнула, оставляя мать гадать, хочет она или нет.

— Ну, и в остальном, я думаю, что мы совместно расспросим его, что сейчас происходит в Павлограде, где он находился и чем занимался. Барон хороший рассказчик, а тут такой повод распушить хвост перед благородной девицей, выложит всё, как на духу, а я послушаю.

— Мама, не надо так говорить о нём.

— А в чём я не права? Он всего лишь неискушённый ни в чём юноша, я даже по-хорошему завидую тебе, дочь, и поэтому обязательно воспользуюсь возможностью узнать всё в подробностях. Да и отцу твоему будет полезно знать, что на самом деле происходит в Павлограде, а то официальные доклады — это одно, а личное свидетельство — совсем другое. Так что, всегда необходимо сочетать приятное с полезным.

— Я знаю, маман, но всё же.

— Дочь, я сказала, о чём тебе думать, а всё остальное предоставь мне, это и в твоих интересах.

— Я поняла, маман, хорошо.

— Вот и отлично!

Графиня сдержала своё слово, и вот теперь в сильном волнении Женевьева стояла у окна и через кисейную занавеску смотрела на приближающегося к главному входу юношу. Её сердце ёкнуло, когда она увидела перевязанную бинтом правую руку.

— Опять он в приключения попал! — в сердцах сказала она вслух, что не укрылось от её матери, она как раз сидела недалеко, но графиня ничего не сказала, решив, что увидит и поймёт высказывание дочери буквально через пару минут, и не ошиблась.

Глава 8

В гостях у сказки

Женевьева оделась в прекрасное светло-бежевое платье, подчёркивающее её тонкую талию и высокую, затянутую плотной тканью лифа грудь. Её волосы, сейчас очень красивое уложенные в затейливую причёску, кудрявыми локонами спускались на виски. В ушах поблёскивали чистым бриллиантовым блеском маленькие серёжки, а с шеи спускалась тонкая серебряная цепочка с небольшим медальоном.

Графиня оделась гораздо строже, она не стремилась подчеркнуть свою зрелую красоту, ей не требовалось производить на меня впечатление. Я это понимал и, поклонившись, произнёс.

— Ваше сиятельство, я набрался смелости и вспомнил ваши слова о приглашении в имение. Спасибо, что вы обо мне ещё помните.

— Вы два раза оказали нам услуги, которые мы не вправе забыть. Жаль, что мой муж сейчас постоянно занят, но