Читать книгу - "Круговорот и тени - Джин Родман Вулф"

объём, с которым легко и просто управиться. В многотомном цикле сколько угодно места под всё необходимое. А вот самостоятельный роман – штуковина довольно трудная, поскольку должен, чёрт побери, быть длинным, но не чересчур длинным, и, на мой взгляд, его рамки жёстче всего. Другими словами, рассказ можно уместить в две тысячи слов, а можно и в четыре. Однако увеличить объём романа из шестидесяти тысяч слов… нет, шестьдесят тысяч ещё ничего, а вот увеличить объём самостоятельного романа с восьмидесяти тысяч слов до ста шестидесяти тысяч слов мне никто не позволит. Скорее всего, при таком объёме ни один издатель его не возьмёт… хотя, если вдуматься, все тома «Книги Короткого Солнца» к этому близки, так что посмотрим.

Л. П.: Ну, если это, конечно, не толстенная мухобойка в жанре фэнтези.

Дж. В.: Вполне возможно. Толстенная мухобойка в жанре фэнтези – это им только подавай. Видел я некоторые из романов Роберта Джордана… Целиком, конечно, не читал – так, отрывками. Объёмы там титанические.

Л. П.: У меня, например, на чтение Роберта Джордана просто нет времени. У кого его столько, остаётся только гадать.

Дж. В.: Ну если б история вас всерьёз зацепила, и время нашлось бы, а поклонники у неё есть. Проглатывают эти треклятые книжищи за неделю, а в конце жутко расстраиваются, поскольку книга закончилась.

Л. П.: В обоих «солярных» циклах изображены миры, где в разных местах сосуществуют различные общества и культуры, а в прошлом вы критиковали научно-фантастические произведения, изображавшие монокультурные миры и общества. Как вы думаете, современным фантастам слишком сложно создавать разнообразные вымышленные культуры или всё дело только в откровенной лени с их стороны?

Дж. В.: По-моему, чаще всего дело в лени. В умственной лености, более чем в чём-либо другом. У нас нет поводов полагать, будто мир движется к некоей общей гомогенной культуре. Похоже, многие принимают это едва ли не как данность: и транспорт, и связь становятся всё быстрее, а значит, со временем все станут говорить на одном языке, смотреть одни и те же фильмы и так далее и тому подобное. Я лично в этом весьма, весьма сомневаюсь. Языкам и культурам жизнеспособности, знаете ли, не занимать. Взгляните на любой крупный город, и обнаружите, что в разных слоях общества уже говорят словно на разных языках. Ну а если представить себе город, занимающий, скажем, всю восточную половину Северной Америки, то есть гораздо больше любого из городов современности, по-моему, разница между его районами и слоями общества отнюдь не уменьшится – наоборот, возрастёт. Знаете, если вы ещё не читали «Наполеона из Ноттинг-Хилла» Г. К. Честертона, прочтите обязательно. Речь там о Лондоне, где каждый район объявляет себя небольшим городом-государством, обзаводится собственным флагом, собственными священными церемониями и так далее и тому подобное. То есть о балканизации Лондона и о том, чем она обернулась.

Л. П.: Каким образом вы собираете сведения для книг? В частности, я не раз задавался вопросом, где вам удалось отыскать такое множество малоизвестных и иностранных слов для обоих «солярных» циклов.

Дж. В.: Что касается слов, это – дело действительно сложное. А началось всё с решения не выдумывать имена по образцу Тарса Таркаса. Нет, я не имею в виду, что этим приёмом не следует пользоваться никому, вовсе нет. Однако в данной книге решил этого не делать, решил, что для неё это не подходит. Что здесь куда лучше подойдут архаичные имена и архаичные названия для самых разных вещей, а их значение должно становиться понятным читателю из контекста. Для этого требовалось разыскать нужные слова в достаточном количестве, что я и сделал. У меня есть Большой Оксфордский словарь в миниатюре, отпечатанный так, что без лупы ничего не прочесть. Когда-то какой-то книжный клуб раздавал их в качестве премий, и, кажется, ради этого в тот клуб вступили все писатели мира. Вскоре я обнаружил, что многого можно достичь, отыскивая латинский или греческий синоним для необходимого слова, а затем вновь обращаясь к большим словарям английского языка и проверяя, не англизировал ли кто-либо этого слова, не ввёл ли в язык как новое. Нередко оказывается, что некогда, веке так в восемнадцатом, или ещё каком, кто-то так и поступил, и это отмечено составителями Оксфордского словаря. Разумеется, я также воспользовался названиями вымерших животных, причём сам в определённой степени англизировал их. Кстати, примерно на том же, воспользовавшись устаревшими топонимами, великолепно сыграл Аврам Дэвидсон. Казалось бы, речь у него о смехотворно крохотных европейских странах, в действительности не существующих, но если оглянуться в прошлое, становится ясно: вот этот топоним он взял из третьего века нашей эры или ещё из каких-либо отдаленных времен, думая про себя: «А что, если это место уцелело в виде некоего государства с тем же названием? Так вот оно, пожалуйста!» Да, писал Дэвидсон превосходно. Просто прекрасно писал.

Л. П.: Кого вы считаете лучшими из редакторов, с которыми работали на протяжении стольких лет?

Дж. В.: О, очевидно, Дэвида Хартвелла. Он был моим ведущим редактором многие годы. Ну а, кроме Дэвида Хартвелла, вторым следует назвать Дэймона Найта. А после Дэймона Найта, наверное, следует Крис Раш.

Л. П.: Вы тоже долгое время работали редактором журнала «Plant Engineering». Позволила ли эта должность, так сказать, оценить изнутри, насколько темпы технологического прогресса меняют общество?

Дж. В.: Да, только в действительности я был одним из нескольких штатных редакторов «Plant Engineering». Мне посчастливилось заведовать отделом роботов, а значит, и работать с современными, вполне настоящими роботами. У меня даже есть два диплома об окончании учебных курсов в «Юнимейшн», крупнейшем американском производителе роботов. То есть работалось мне замечательно. Похоже, я отклоняюсь от темы, однако мне довелось также редактировать раздел «Письма в редакцию» – вот это, действительно, было интересно, забавно и многому меня научило, а одно время я занимался страницей юмора… [Смех.] То есть с работой мне, можно сказать, повезло.

Л. П.: Кстати, раз уж об этом зашёл разговор: правда ли, что вы изобрели машину, которая делает картофельные чипсы «Pringles»?

Дж. В.: Я её разрабатывал, но не изобретал. Изобретена она неким германским джентльменом – имя, к сожалению, за давностью лет позабыл. Я участвовал в разработке машины для их изготовления, а основная идея – как готовить картофельное тесто, как прессовать его в листы вроде обёрточных, как резать листы на кружочки, как погружать кружочки в разогретое растительное масло и так далее и тому подобное, принадлежит не