Читать книгу - "Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух"

К вечеру людям было выгодно вернуться. Если хотелось добавки, надо было принести больше мяса или грибов, найти след, сделать хорошую вещь, починить ловушку, научить ребёнка и суметь доказать, что заслуга действительно твоя. Ооу-амма не гонял сотни людей весь день; они сами искали работу, о которой вечером можно будет рассказать.

Ооу-амме было мало того, что человек возвращается ради вечерней чашки. Он хотел, чтобы через несколько поколений мясо несли в лагерь потому, что так делал отец; чтобы дочь сортировала грибы так, как показывала мать; чтобы охотник чинил яму после проверки, не вспоминая, кто когда-то выдал первую награду. Ни в одной прежней жизни ему не удалось достаточно долго прожить рядом с одной системой и проверить, сколько поколений для этого требуется.

Наркоша сравнил свой способ с тем, что видел у других попаданцев. Сын Голоса закреплял полезные правила верой, но вместе с ними заставлял людей принимать и собственный бред. Вождь держал порядок властью и насилием, а после его смерти наверху начиналась борьба. Смерть убивал тех, кого считал неподходящими, хотя плохой охотник ещё мог стать хорошим мастером. Счастье могла месяцами возиться с одним человеком, пока не находила способ его научить, но так невозможно одновременно работать с сотнями. Ооу-амме было важно, чтобы сотни людей сами старались повторять полезные действия.

Потом он спросил, замечал ли я, сколько ашельских орудий попадалось мне в Африке по сравнению с холодными северными землями. По его версии, часть разницы оставили его собственные прежние жизни. В тёплых районах было больше грибов, растений и другого интересного сырья, поэтому он мог дольше поддерживать такие сообщества и успевал закрепить сложную обработку камня хотя бы у нескольких поколений. Здесь подходящих веществ меньше, системы распадались раньше, и люди снова возвращались к простейшим отщепам.

Я назвал другие причины, которые тоже могли влиять на распространение ашеля: разное сырьё, численность групп, миграции, климат, случайную гибель мастеров. Ооу-амма не спорил и не требовал признать свою версию правильной; он лишь несколько раз видел похожую связь в собственных жизнях. Я решил запомнить его наблюдение и посмотреть, как долго нынешние дети сохранят то, чему их учат.

Под конец я рассказал о медной и сурьмяной руде на старом маршруте. Я ожидал хотя бы вопроса о расстоянии, но Ооу-амма спросил только, зачем она мне здесь. Я назвал медь, сплавы, ножи, тесла и наконечники. Наркоша показал на женщину, раскалывавшую кость двусторонним камнем: — Они рубило через несколько поколений упрощают до отщепа, а ты им бронзу хочешь дать? Вот это сначала заставь не забыть.

Я напомнил, что металл намного лучше некоторых каменных инструментов. Наркоша согласился, но перечислил всю цепочку: руда, добыча, переноска, топливо, печь, нагрев, подбор состава, изготовление вещи и обучение следующего мастера. Один бронзовый нож местные с удовольствием возьмут. После нашей смерти его сын может использовать нож до поломки, а внук снова возьмёт первый подходящий отщеп.

— Мне эта бронза вообще зачем? — добавил Ооу-амма. — Я с копьём не бегаю. Отсюда больше десяти лет почти не выходил.

К руде мы больше не возвращались. Ооу-амма подвинул мне ещё одну кучку грибов, и мы продолжили сортировку. После этого я чаще обращал внимание не на готовые вещи, а на то, какие приёмы местные способны передавать друг другу без нашей помощи.

Вскоре у меня появился первый повод учиться у Ооу-аммы всерьёз. Фуражиры принесли мужчину, которому большая кошка распорола бедро и бок. Кишечник не был повреждён, но глубокая рана на ноге продолжала кровить, а в мышцах осталась грязь. Я остановил кровь, промыл повреждение кипячёной водой и проверил, нет ли внутри обломков. Ооу-амма принёс три растения, два велел растолочь, третье оставил рядом.

Одно из растений я знал как слабое обезболивающее. Второе раньше не использовал. Наркоша объяснил, что при такой обработке рана у местных реже начинала пахнуть и нагреваться через несколько дней. Я спросил, насколько он уверен. Вместо общих слов он показал число людей, на которых уже применял растение, и отдельно тех, кто после похожих ран умер. Выборка была небольшой, условия различались, но наблюдений хватало, чтобы попробовать. Мужчина выжил и через несколько недель снова начал ходить. После этого я стал целенаправленно запоминать местные растения вместе с Наркошей, а не только пользоваться тем, что знал из прежних жизней.

Ооу-амма знал, какая часть местного растения действует сильнее, что меняется после сушки, что опасно ребёнку, чем можно вызвать рвоту, уменьшить боль или отогнать паразитов и какой дым лучше не вдыхать. Если чего-то сам не проверял, спокойно говорил, что не знает.

Через два года одна партия второго буль-оуу заставила почти одновременно блевать нескольких работников. У женщины свело мышцы, один мужчина потерял сознание, поэтому раздачу сразу остановили. Мы собрали остатки смеси, нашли мешок, из которого брали базовые белые грибы, и перебрали его целиком. Среди обычных ножек попались несколько более тёмных. Девочка, недавно допущенная к сортировке, перепутала похожие виды и высушила их вместе.

Ооу-амма не стал убивать её и даже не ударил. Ошибка показала проблему не в ребёнке, а в порядке проверки. Со следующего дня опасно похожие виды подтверждали двое, а всё спорное откладывали отдельно. Я запомнил это не хуже названий растений: Наркоша менял правило, если оно позволяло одной случайной ошибке испортить слишком большой объём работы.

Через четыре года он тяжело заболел сам. Жар, слабость и понос за два дня уложили его на шкуру, а к вечеру люди всё равно пришли с чашками. Ооу-амма не мог долго сидеть и жестом передал раздачу мне. Обычные дозы я знал; труднее было решать, кому положена добавка. Люди кричали одновременно, спорили, приписывали себе чужие находки. Пришлось спрашивать тех, кто работал рядом, и отказывать тем, чья история не сходилась с чужими.

На-Кар получила дополнительную порцию за большую партию верёвок, фуражир — за вовремя замеченное стадо. Подросток, пытавшийся присвоить дрова сестры, остался без добавки и ещё получил палкой от Топ-Крума, когда начал спорить. Три вечера раздача прошла без Наркоши. Когда он снова смог сидеть у костра, люди уже выполняли привычные правила без его участия. После этой болезни он стал чаще говорить о том, сможет ли установленный порядок пережить его самого.

Через несколько лет я всё чаще видел, как навыки переходят от одного местного к другому без нашего участия. Молодой мужчина поправлял крепление наконечника у подростка, хотя самого мужчину Ооу-амма никогда не учил: когда-то он перенял приём у старого охотника, уже умершего. В другом